Губя хлеба в полях, растит нам только травы.

Из зерен брошенных не всходит тучный злак...

Чего ж мне больше ждать? Я ухожу, рыбак!

Прощай, Неаполь! Пусть Калабрия отныне

Мне даст приют у скал, среди своей пустыни.

О горы черные, хребты в зубцах крутых,

Нагромождение утесов вековых,

Огромный жаркий край, суровый, горделивый,

Долины и леса, пустынные заливы,

Примите же меня в семью людей простых,

Чтоб затеряться мне в их толпах кочевых!

Хлеб с тем хочу делить, кто мыслит благородно,

И, в горы уходя, дышать всегда свободно.

Да, человек лишь там достигнет красоты,

Там девственна земля, там все сердца просты,

Там чтил бы Пана я спокойною душою

И жил бы, как орел, паря над крутизною.

Когда же наконец пришла бы смерть ко мне,

Не дал бы тела я окутать простыне,

А лег бы на землю у вечного предела,

И мать живущего, античная Кибела,

Во чреве растворить могла б мой смертный прах,

И в нем исчез бы я, весь, как навоз в полях,

Как под шатром небес мгновенное дыханье,

Как капелька росы при солнечном сиянье,

И не оставил бы, как делаете вы,

Скелета жалкого или глухой молвы!

Перевод Вс. Рождественского

ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

Привет, Флоренции великий сын! Твой лик

С крутым высоким лбом, с волнистой бородою

Прекрасней для меня могущества владык,

И я, восторга полн, склоняюсь пред тобою!

Что честь, добытая кровавою войною,

Перед сокровищем души твоей, старик?

Что лавры тщетные и почести герою

Пред дивной порослью искусств и мудрых книг?

Почет, почет тебе! Твой животворный гений

Фантазии полет и мудрость рассуждений

Двойным могуществом в живом единстве слил.

Подобен солнцу ты, что на пути небесном,

Склоняясь, восходя, в могуществе чудесном

Живит поля земли и водит хор светил.

Перевод Вс. Рождественского

ТИЦИАН

Когда в Италии искусство давних дней

Потоком ринулось на город вдохновленный,

То не был ручеек - и мелкий и стесненный,

А мощная река во всей красе своей.

Поток вошел в дворцы до верхних этажей,

Соборы озарил с иглою вознесенной

И отразил в воде, широко устремленной,

Лазурный плащ небес и пурпур королей.

На скате царственном волны, литой и ясной,

Понес он гения Венеции прекрасной,

Который подавлял величием умы,

И, продолжая с ним могучее теченье,

Столетие стремил его в своем круженье,

Пока не уступил объятиям чумы.

Перевод Вс. Рождественского

ДЖУЛЬЕТТА МИЛАЯ...

Джульетта милая, не смерть во тьме гробницы,

А только легкий сон смежил твои ресницы.

Италия, краса! Коль в бледности твоей

Еще остался жар прекрасных юных дней,

Коль вены доблестной еще согреты кровью,

А смерть-чудовище, склоняясь к изголовью,

Влюбленная в твои цветущие года,

Не выпила еще дыханье навсегда,

Коль счесть добычею она тебя не может,

Придет прекрасный день, воспрянешь ты на ложе,

Глаза раскроешь вновь, чтоб видеть наяву

И яркий солнца свет, и неба синеву,

И, вновь согретое лучами жизни, смело

На камне гробовом твое воспрянет тело!

Когда, ступить хоть шаг еще страшась одна,

Тяжелым саваном в движеньях стеснена,

Свой белый саркофаг покинув осторожно,

Ты будешь в темноте искать руки надежной,

Чтоб стали наконец шаги твои легки,

Ты чужестранцу дать не торопись руки,

Ведь тот, кто не с тобой и не с твоей Элладой,

Кто твой родной язык не мнит себе отрадой,

Не дышит воздухом Италии твоей,

Так часто варвара окажется грубей.

Он в край приходит твой, край солнечный и синий,

Чтоб поступать с тобой, как с белою рабыней,

Чтобы терзать тебя, и под его рукой

Поникнет нежный стан и взор померкнет твой.

Воскресшая краса, принцесса дорогая,

Единственный твой друг - страна твоя родная,