Пусть нет прекраснее земли на целом свете,

На парусных судах уходят бедняки,

Мужчины, женщины и маленькие дети.

Прочь от отчизны, прочь! Здесь беспощаден гнет

Богатой Англии, страны великолепья,

Что уделила нам от всех своих щедрот

Лишь корку черствую да жалкие отрепья.

В чужие закрома несет ирландский жнец

Зерно своих полей, принижен и печален,

И состригают шерсть не с наших ли овец

Для прославления британских сукновален?

Так отчего же нам в отчизне места нет?

Сосцы родной земли неужто оскудели?

И навсегда ли мы - о, где найти ответ?

От милых берегов плывем, не зная цели?

Но дует чуждый вихрь со слишком давних пор

Из поля пахоты он сделал поле брани,

И обратил его безжалостный напор

Мою страну в оплот раздоров и страданий,

Презренья и вражды... И так тяжел ярем,

Что неизбежно день наступит, я уверен,

Когда земля моя прогнется, а затем

Огромная волна поглотит милый Эрин!

И лишь деревьям здесь дано подняться в рост

Как счастливы они! И как им сердце радо!

О незабвенный край, где гомон птичьих гнезд

Вплетается в шаги пасущегося стада,

Где радостен восход и где закат красив,

Где сладок аромат лугов неистребимый,

Где ручейки журчат по склонам, оросив

Прекрасные холмы Ирландии любимой!

Перевод Е. Витковского

МЕДНАЯ ЛИРА

Только детям италийской

И германской стороны

Песни лириков слышны,

Трепетанье струн им близко,

А Британии сыны

Позабыли песен звуки:

Если струн коснутся руки,

Им в ответ начнет греметь

Только сумрачная медь.

Мать гармонии всемирной,

Полигимния, не лирный

Звон, а грубый лязг и вой

Породила в наши годы.

И гудят, гудят заводы

В устрашение природы

Гимн могучий, мировой.

Так обратитесь в слух, внимайте песне ветра,

Вы, дети стран других, и ты, Европа вся!

Фабричных городов клокочущие недра

Вздымают пыль столбом и расточают щедро

Кричащие людские голоса.

Рыданья долгие и вздохи к вам неся,

Гуляет по свету, бродяжничает ветер.

Так вот услышьте, все народы, и ответьте,

Найдется ль музыка на свете

Мрачнее этой и страшней?

Тысячеустая, - все молкнет рядом с ней.

Так мощен этот гул и так инструментован,

Что чуется в нем медь, мерещится чугун.

Как будто шпорами язвимый, неподкован,

Храпит и фыркает бесчисленный табун.

Как будто бык мычит, на привязи тоскуя,

В котлах бушует пар. Пустив струю густую,

Выталкивает он два поршня. И вослед

Колеса вертятся, и перебоев нет.

В невидимом для глаз, отчаянном круженье

Снует бесчисленных катушек хоровод.

Смертельный посвист их, змеиное их жженье

Все те же день и ночь - никто их не прервет.

Визг облаков сцепленных, железных лап объятья,

Зубчатых передач скрипенье в перекате,

Шум поршней, свист ремней и вечный гул окрест,

Вот эта музыка, вот дьявольский оркестр,

В чьих звуках потонул стон чернолицых братьев,

Существ едва живых и видимых едва,

Глухие, вялые, чуть слышные слова:

Рабочий

Хозяин! Видишь, как я бледен,

Как после стольких лет труда

Спина согнулась, мозг изъеден,

Мне нужен сон хоть иногда.

Измучен я дешевой платой.

За кружку пива, за рагу,

За блузу новую могу

На всякий труд пойти проклятый.

Пускай чахотка впереди,

Пускай огонь горит в груди,

Пускай хоть сотня лихорадок

В мозгу пылает ярче радуг,

Пускай умру, пускай жена

С детьми на смерть обречена,

Но в землю лечь со мной нельзя им,

Возьми же их себе, хозяин!

Дети

О мать, до чего наша жизнь тяжела!

Нам фабрика легкие с детства сожгла.

Мы вспомним деревню свою, умирая.

Ах, если б добраться до горного края,