Шрифт:
Лишь средь ее сынов найдешь Ромео ты,
Италия, душа, отчизна красоты!
Перевод Вс. Рождественского
ПРОЩАНИЕ
Каким бы трауром судьба ни омрачала
Тот край, что дважды мир заставил быть иным,
Каких бы зол и бед душа его ни знала,
Без грусти, без тоски нельзя расстаться с ним!
Покинув райский сад, пойду, тоской томим,
Еще раз в горы я, на их хребты и стены,
Чтоб перед взором вновь раскинулись моим
Равнины и холмы, чьи дали неизменны.
Но холод в грудь проник и леденит мне вены,
Теснится в сердце вздох, как будто иссушил
В полях Италии я самый вдохновенный
Ветвей моих росток, цветенье юных сил.
И на родной груди богини загорелой
Всю жизнь, весь юный пыл растратил до предела.
Перевод Вс. Рождественского
ЛАЗАРЬ
ПРОЛОГ
Сегодня - я в пути: одетая в туманы,
Передо мной равнина вод,
Где космы пенные взметает ветер пьяный
И в пляске бешеной несет.
Под стоголосый вой пучины разъяренной
Он возникает впереди
Огромный пироскаф, дымящийся бессонно
У океана на груди.
О судно мрачное, изъеденное солью,
Британия!
– отваги полн,
Я знать хочу, какой заботою и болью
Ты движимо средь бурных волн,
Дознаться, меньше ли народу перебито,
И глуше ль подневольных стон
В морях далеких тех, где за тобой, как свита,
Флотилии чужих племен;
И бедный Лазарь жив по-прежнему ль, и рьяно
Все так же ль, как века назад,
Орава тощих псов облизывает раны,
Что кровью бок его багрят.
Задача тяжела, и от себя не скрою,
Что дерзким замыслом живу,
Ведь глупо мериться с громадою такою
беспомощному существу.
Я знаю, что не раз, о Альбион надменный,
У неподвижных ног твоих
Армады грозные истаивали пеной,
Ложились в прах владыки их.
В обломках кораблей и трупах берега мне
Видны в неясном свете дня,
Но милостив господь: он от зловещих камней
Подальше проведет меня.
О ты, кто искони царишь в надзвездном крае,
Лучами ока своего
Вперяясь в мир земной, глубоко проникая
В темнейшие углы его;
Ты, кто в сердцах людей таимые упорно
Читаешь мысли без труда
И видишь, что мои, под ветром злобы черной,
Не очерствели навсегда;
Свети мне, господи, как светят мореходу
Созвездий ясные огни,
И, мой корабль ведя сквозь мрак и непогоду,
Мощь в паруса его вдохни;
Оборони меня от головокруженья
Той птицы северных морей,
Что вьется в мутной мгле ширококрылой тенью
Вокруг скрипящих мачт и рей,
И там, средь горьких волн, в просторе необъятном,
Что б ни страшило - день за днем
Дай мне идти вперед путем благоприятным,
Извечной истины путем.
Перевод Д. Бродского
ЛОНДОН
В безмерности равнин так сказочно-громаден,
Что птица облететь его не может за день,
Являет пришлецу он издали хаос
Лачуг, домов, дворцов, то кинутых вразброс,
То в груды сваленных, сцепившихся упрямо;
Лес труб, венчающих промышленные храмы
И ввысь - из глубины их жаркого нутра
Дым извергающих с утра и до утра;
Шпили и купола над каменным хаосом,
Сквозящие в пару, холодном и белесом;
Низины, где река, под сеткою дождя,
Весь ужас адских вод на память приводя,
Струит свой черный ил, крутясь меж берегами;
Мосты, подпертые гигантскими быками,
Сквозь арки, как колосс Родосский, там и сям
Дающие проход бесчисленным судам;
Волна зловонная, несущая в предместьях
Богатства дальних стран, чтоб сызнова унесть их;
И верфей суета, и склады, чье нутро
Могло б весь мир вместить и все его добро;
Затем ненастный свод, зловещих туч барьеры,
И солнце, как мертвец, одетый в саван серый,
Иль в ядовитой мгле порой, как рудокоп,
Который кажет нам свой закоптелый лоб;