Вывезет объездами в гору фаворитка.

Дочь, вздохнув, подумала: "Ах, как хорошо бы

Сделаться любовницей эдакой особы!"

Дочь

Подкатили лошади к пышному дворцу.

Маменька, священник ей отворяет дверцу...

Вот целует руку ей... вводит по крыльцу,

Руку с умилением приложивши к сердцу.

Мать

Норовит в епископы седовласый муж

Чрез овцу погибшую, худшую из стада...

А ведь как поет красно - пастырь наших душ

Нищим умирающим о мученьях ада!

Дочь, вздохнув, подумала: "Ах, как хорошо бы

Сделаться любовницей эдакой особы!"

Дочь

Свадьба деревенская мимо них прошла.

Пусть невеста краше всех наших деревенщин,

Вряд ли уж покажется жениху мила

Как сравнит с божественной, с лучшею из женщин.

Мать

Нет, стыдиться стал бы он суетной мечты,

Заповедь народную памятуя свято:

Сколько было пролито пота нищеты,

Чтоб создать подобное божество разврата.

Дочь, вздохнув, подумала: "Ах, как хорошо бы

Сделаться любовницей эдакой особы!"

Перевод В. Курочкина

ЧЕТКИ ГОРЕМЫКИ

– На связку четок скорби черной

Зачем ты слезы льешь упорно?

– Ах, плакали бы тут и вы:

Я друга схоронил, увы!

– Вон в той лачуге - голод. Можешь

Утешиться, коль им поможешь.

А четки черные скорбей

Ты на пути оставь скорей.

Но он опять рыдает вскоре.

– Что, горемыка, снова горе?

– Ах, плакали бы тут и вы:

Скончался мой отец, увы!

– Ты слышишь крик в лесу? Бандиты!

Беги! Там люди ждут защиты!

А четки черные скорбей

Ты на пути оставь скорей.

Опять он слезы льет потопом.

– Как видно, беды ходят скопом?

– Как не рыдать? Поймите вы:

Жену я схоронил, увы!

– Беги, туши пожар в селенье:

В благодеянии - забвенье.

А четки черные скорбей

Ты на пути оставь скорей.

Он вновь рыдает.
– Человече!

Все любящие жаждут встречи.

– О, горе мне! Слыхали вы?

Дочь умерла моя, увы!

– Вот - тонет девочка. Не медли!

Ты этим мать спасешь от петли.

А четки черные скорбей

Ты на пути оставь скорей.

Но вот он тихо как-то плачет.

– Еще кой-кто скончался, значит?

– Я стар и слаб. Судите вы:

Могу лишь плакать я, увы!

– Там, у крыльца, ты видишь пташку?

Согрей озябшую бедняжку.

А четки черные скорбей

Ты на пути оставь скорей.

От умиленья он заплакал,

И тут сказал ему оракул:

– Зовусь я Милосердьем. Тот

Блажен, кто вслед за мной идет:

Так всем, от мала до велика,

Вещай закон мой, горемыка,

Чтоб людям растерять скорей

Все четки черные скорбей!

Перевод Л. Пеньковского

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ

О Франция, мой час настал: я умираю!

Возлюбленная мать, прощай: покину свет,

Но имя я твое последним повторяю.

Любил ли кто тебя сильней меня? О нет!

Я пел тебя, еще читать не наученный,

И в час, как смерть удар готова нанести,

Еще поет тебя мой голос утомленный.

Почти любовь мою - одной слезой. Прости!

Когда цари пришли и гордой колесницей

Тебя растоптанной оставили в пыли,

Я кровь твою унять умел их багряницей

И слезы у меня целебные текли.

Бог посетил тебя грозою благотворной,

Благословениям грядущего внимай:

Осеменила мир ты мыслью плодотворной,

И равенство пожнет плоды ее. Прощай!

Я вижу, что лежу полуживой в гробнице.

О, защити же всех, кто мною был любим!

Вот, Франция, - твой долг смиренный голубице,

Не прикасавшейся к златым полям твоим.

Но чтоб ты слышала, как я к тебе взываю,

В тот час, как бог меня в иной приемлет край,

Свой камень гробовой с усильем поднимаю...

Рука изнемогла, - он падает... Прощай!

Перевод А. Фета

ЧЕРВИ

Тебе, о Франция, развесистое древо,

Я пел двенадцать лет: "Плоды свои лелей