– Футах в двенадцати - пятнадцати.

И вот наконец коронер открыл карты:

– Как по-вашему, не многовато ли, чтобы миссис Стреттон смогла сама оттолкнуть его так далеко, перед тем как она сама - э-э - если она сама шагнула в небытие?

– Пожалуй.

– Благодарю вас, мистер Николсон. Это все. Э, что такое? Что? Врачи хотели бы?.. Да, очень хорошо, очень хорошо. Сейчас мы заслушаем результаты медицинского освидетельствования. Доктор - дайте-ка посмотреть - да, доктор Чалмерс выступит первым. Прошу вас.

Конин, совершенно спокойный, снова уселся рядом с Роджером.

– Да будет тебе известно,- свирепо прошептал ему Роджер,- что ты только что накинул петлю на шею Дэвиду Стреттону - ни больше, ни меньше.

* 6 *

Показания всех троих врачей были безупречны.

Доктор Чалмерс и доктор Митчелл сошлись во мнении, что смерть наступила очень скоро после того, как миссис Стреттон покинула зал, возможно, через несколько минут, и почти наверняка - не более чем через полчаса; у доктора Брайса практически никаких сомнений не вызывало происхождение синяков на теле - он, похоже, признал, что они были вызваны чересчур буйным танцем "апаш", который, как он понял, миссис Стреттон отплясывала вместе с Рональдом Стреттоном. Уныло внимавшему им Роджеру было совершенно очевидце, что вся троица провела ночную конференцию, в ходе которой идеи, старательно насаждавшиеся им самим в сознание доктора Митчелла, принесли общий и единодушный плод.

Красивые слова и ученые обороты вроде "эгоцентризм", "алкогольная депрессия", "острый приступ меланхолии", "суицидальный тип личности", "проявление трупных пятен" витали над восхищенным залом.

Миссис Стреттон была в последнем градусе безумия, и все три врача без колебаний это подтвердили. К несчастью, однако, все трое так же твердо сошлись в невозможности признать ее недееспособной, равно как поместить в лечебницу без ее согласия. Так что при всем своем безумии она была не настолько уж невменяема. Ни единой фальшивой ноты не прозвучало в превосходном выступлении врачей!

Но малым утешением послужила Роджеру собственная предусмотрительность. Что проку от нее теперь, когда Уильямсон, миссис Лефрой и Колин с ними вместе взяли его отменно выстроенные доказательства самоубийства и порвали в мелкие клочья перед самым его носом.

Что ж, он сделал для Дэвида Стреттона все что мог. Парень заслуживает того, чтобы ему дали шанс, и Роджер его ему дал. Теперь пусть сам выкручивается.

Коронер тем временем продолжал что-то бубнить.

– ...еще одного свидетеля, прежде чем мы заслушаем заключение полиции, каковое и завершит сегодняшнее дознание. Миссис - да, миссис Уильямсон. Прощу вас.

Роджер поднял голову. Он не ожидал, что вызовут миссис Уильямсон, чья роль в происходящем была ничтожной. Чего от нее хотят? Наверняка очередных подтверждающих показаний о вечеринке, притом что у них вроде бы и так этих показаний пруд пруди.

– Я не собираюсь, миссис Уильямсон, задавать вам какие-либо вопросы про начало вечеринки. Думаю, с этим все ясно. Я хотел бы, чтобы вы сообщили жюри присяжных одну-единственную вещь. Вы поднимались на крышу дома мистера Стреттона в ту ночь?

– Да.

Роджер оцепенел. Боже милостивый! Неужели она видела, как он это сделал?

– В котором часу это было?

– Сразу после ухода доктора Чалмерса и доктора Митчелла.

Роджер взглянул на Колина.

– Какого черта?..- прошептал он.

Колин пожал плечами.

– Да,- кивнул коронер.- Это получается примерно через час после того, как миссис Стреттон покинула зал, не так ли?

– По-моему, так.

– Да. Вы поднялись туда с какой-то конкретной целью?

– Нет. Просто захотелось немного побыть одной. Отдохнуть от всех и подышать ночным воздухом.

– Да-да, конечно. Вполне понятно. А теперь, миссис Уильямсон, не будете ли вы так любезны рассказать как можно подробнее, что вы делали на крыше.

Роджер и Колин изумленно переглянулись.

– Я постояла одну-две минуты, дыша прохладным воздухом. А затем взобралась по лесенке на верхнюю крышу. Я...

– Да. Одну минуточку, миссис Уильямсон. Думаю, мне стоит пояснить вам, господа,- более подробно мы услышим об этом чуть позже от суперинтенданта Джеймисона, но я думаю, лучше объяснить вам теперь же, что крыша в доме мистера Стреттона весьма необычная. Помимо просторной плоской ее части, о которой шла речь все это время, имеется и другая, небольшая плоская крыша, образованная перекрытием между двумя фронтонами и располагающаяся с краю основной крыши. Туда ведет небольшая железная лестница, помещающаяся возле двери на крышу. Именно эту лестницу и имеет в виду свидетельница. Да, миссис Уильямсон?

– Я влезла по лесенке на верхнюю крышу и стояла там какое-то время и смотрела на далекие огни Лондона - оттуда их видно. Ночь была такая прекрасная, что я решила притащить туда кресло и немножко посидеть вот так, в одиночестве. Я спустилась на большую крышу и увидела, что одно кресло валяется под виселицей. Я его взяла и уже снова полезла наверх, когда услышала, что муж меня зовет. Я оставила кресло и снова спустилась в дом.

– Да. Вы помните, где вы оставили кресло?

– Где-то между виселицей и той железной лесенкой, но точно не помню.