Вориш улыбнулся. В этом вопросе он чувствовал под собой твердую почву - он долго совещался с Форнри и обсудил с ним все детали.

– Согласно полученному мною приказу о назначении на эту должность, произнес он, - я здесь являюсь беспристрастным третейским судьей. Я должен охранять граждан Федерации и их собственность, но в мои обязанности входит также охрана аборигенов от любых посягательств на их обычаи, способы добывания средств к существованию и тому подобное. Параграф седьмой.

– Знаю. Читал.

– Мысль такова: если к аборигенам относиться хорошо, куда меньше шансов на то, что гражданам Федерации и их собственности понадобится защита. Деревня, о которой речь, не просто несколько стоящих рядом хижин. Судя по всему, она имеет для местных жителей какое-то особое значение, видимо религиозного порядка. Они называют ее Деревней Учителя, или еще как-то близко по смыслу.

– Учителя или вождя, - сказал Корнинг.
– Некоторые народы вкладывают в эти понятия один и тот же смысл. В таком случае эта деревня могла быть для них своего рода святыней. Как я понимаю, Уэмблинг ворвался в нее и начал ее разрушать.

– Совершенно верно.

– Вы заранее предупредили, что ему следует получить на это разрешение аборигенов, а ой поднял вас на смех. Прекрасно. Тут ваше поведение не только правильно - оно даже похвально. Но почему вам понадобилось остановить все строительные работы? Вы же могли взять под защиту деревню и заставить Уэмблинга разбить площадки для гольфа где-нибудь в другом месте. И как бы он истошно ни вопил, над ним только посмеялись бы и все тут. А вам приспичило остановить строительство. Вы что, хотели таким способом добиться, чтобы вас уволили? Из-за вас Уэмблинг потерял уйму времени и денег, так что теперь у него есть веские основания для жалобы. А он пользуется большим влиянием.

– Не моя вина, что он потерял время и деньги, - возразил Вориш.
– Я немедленно доложил Генеральному штабу о предпринятых мною мерах. Они могли сразу же отменить мой приказ.

– Они не решились на это, поскольку не знали, каково положение на Лангри. Вы устроили в штабе хороший переполох. Почему вы арестовали Уэмблинга и держите его под стражей?

– Для его же собственной безопасности. Он осквернил святыню, и если с ним что-нибудь случится, отвечать буду я.

Впервые за весь разговор Корнинг улыбнулся.

– Так вот какова ваша версия? Неплохо придумано. В этом случае все сводится к разнице точек зрения - вашей и Уэмблинга, а те, кто не был на месте происшествия, лишаются права голоса. В своем докладе я буду бить именно на это. Уэмблинг преступил границу дозволенного. Тут все ясно: это могло повлечь за собой серьезные последствия. Я же не имею полного права утверждать, что вы приняли слишком крутые меры, поскольку меня тогда здесь не было. Я не до конца понимаю, чего вы пытались достичь своими действиями, а, впрочем, может, и понимаю, но все равно поддержу вас, насколько это в моих силах. Думаю, мне удастся спасти вас от расстрела.

– О!
– воскликнул Вориш.
– Стало быть, они собираются меня расстрелять? А я все пытался угадать, что у них на уме.

– У них на уме было... у них на уме самое худшее.
– Корнинг твердо посмотрел Воришу в глаза.
– Не очень-то мне это нравится, но я подчиняюсь приказу. Вы вернетесь в Галаксию на "Хилне" под арестом, чтобы предстать перед военным трибуналом. Мне лично кажется, что у вас нет серьезных оснований для беспокойства. По-моему, их замысел обречен на провал, но пока они считают, что не мешает попытаться осуществить его.

– Меня это не волнует, - сказал Вориш.
– Я тщательно все продумал и даже надеюсь на то, что они не отступятся. Я, конечно, потребую, чтобы военный трибунал рассмотрел мое дело в открытом заседании... но боюсь, мне в этом откажут. И при всем при том я рад, что оставляю Лангри в таких надежных руках.

– Надежных, но не моих, - сказал Корнинг.
– Я здесь пробуду недолго. Мне на смену уже вылетела 984-я эскадра. Одиннадцать кораблей. В штабе не хотят рисковать и выпустить из-под контроля дела на Лангри. Командует эскадрой Эрнст Диллингер - несколько месяцев назад его произвели в адмиралы. Вы с ним знакомы?

4

Рыболовное суденышко стояло все на том же месте, далеко в море. Диллингер поднял к глазам бинокль, по вскоре опустил его. Судя по тому, что он увидел, местные жители занимались рыбной ловлей. Он вернулся к письменному столу и сел, не отрывая глаз от цветного пятнышка - паруса той лодки.

Диллингера раздражало плюшевое великолепие огромного кабинета. Только вчера он поддался на уговоры Уэмблинга и занял апартаменты в полностью отстроенном крыле отеля и теперь большую часть времени вышагивал вокруг стола, на котором лежала кипа документов, ждавших, когда он примется за работу.