– А вот вспомните, «первосвященник» Рискин мог поклясться, что вы были американцем. Да и сам полковник Хендер-сон мог бы прийти к этому выводу, не будь он в курсе дела. Да и вы сами постоянно употребляли типичные для янки... прошу прощения, заокеанские... обороты речи.

– Но американец, который преследовал Мюриэль?..

– О, наш уважаемый Джордж недолго пребывал в заблуждении. Харви Туайфорд на следующий же день внес поправку. В пятницу вечером он уже был в другом настроении. Вы проявляли интерес к Пат. Но вы могли интересоваться и «его» Мюриэль.

В то время он еще не получил формального приглашения в «Удольфо», – продолжил мистер Коллинз, – хотя ожидал, что оно скоро появится. Он прикидывал, как ему убить мистера Сигрейва при первой же возможности. Избавившись от мужа, он может испытать необходимость устранить и американского соперника. Обдумывая эти планы, он в компании Харви Туайфорда дождливым вечером пятницы покинул Девоншир-стрит. Проводив Харви до вечернего заведения, он подхватил там какую-то сговорчивую девицу. Оставив заведение, он щедро дал ей на чай и пошел домой за оружием, в котором нуждался. Продолжал лить сильный дождь, и, вернувшись на Девоншир-стрит...

Нигел Сигрейв выпрямился в кресле.

– Значит, Джордж стрелял и в тот раз! – рявкнул он, взмахнув кулаком. – С другой стороны улицы, или где он там прятался... и попал в колонну рядом с головой Кита. Боже милостивый, да у этого парня, должно быть, имелся при себе целый арсенал пистолетов!

Детектив-любитель аккуратно стряхнул пепел с кончика своей сигары, положил ее на край пепельницы и, размышляя, откинулся на спинку кресла.

– Вряд ли можно говорить об арсенале, сэр. Как выяснила полиция, ему принадлежали два револьвера: «томас» и «галланд-и-соммервиль», оба 38-го калибра, и оба куплены в оружейном магазине Стовера на Пэлл-Мэлл. «Галланд-и-соммервиль» он без всякой нужды выкинул, когда в первый раз стрелял в Сигрейва, а вот «томас» оставил, пока не обратил его против себя. Оружие вечера пятницы...

– Но почему он стрелял в меня? – вопросил Кит. – Он решил, что первым делом надо избавиться от американца?

– О нет! Предполагалось, что выстрел послужит всего лишь предупреждением, намеком на ту силу, которой он обладает, – на тот случай, если пустит ее в ход. Он никому не хотел причинить зла и не поранил вас. Об этом он чуть ли не со слезами говорил в своем предсмертном заявлении, и, скорее всего, это было правдой. Во время попытки покушения в оранжерее ему пришлось собраться с силами. И мы ведь разобрались с событиями в оранжерее, не так ли?

– Не совсем, – поправил его Кит. – Вы сказали, что часть из них была подражанием. В каком смысле?

– По профессии Джордж был сочинителем, – ответил Уил-ки Коллинз, – если вообще его можно было считать профессионалом в какой бы то ни было области. Разве Харви Туайфорд не рассказывал вам, что, когда Джордж сочинял, он оказывал мне честь, подражая мне?

– Как он мог подражать вам? Насколько я знаю, вы никогда не писали, как кого-то убили в стеклянной теплице или в помещении, которое было заперто изнутри и находилось под наблюдением?

– Совершенно верно. Да и сам Джордж ничего подобного не выдумывал. Он даже не догадывался, что мог бы создать что-то вроде чуда; он хотел всего лишь смутить вас загадкой. И снова я плохо выразил свою мысль. Я имел в виду совсем другой вид подражательства: непреднамеренное, даже неосознаваемое, но, наверно, инстинктивно верное, из тех, на которых и держатся выдающиеся сочинения. Если считать Джорджа Боуэна возможным убийцей, ситуация может вызвать воспоминания об одном важном инциденте в «Лунном камне».

– В «Лунном камне»? – уставился на него Кит. – В «Лунном камне» нет убийств, если не считать справедливого воздаяния преступнику от рук индусов, которое постигает его в конце. Все наше внимание сосредоточено на похищении огромного желтого алмаза.

Их наставник кивнул:

– Так и есть. Алмаз в самом деле был похищен Франклином Блейком, героем этой истории. Свидетели уверены, что он действовал бессознательно и потом ничего не мог вспомнить. Бросив курить, чтобы сделать приятное героине, он довел свои нервы до такого состояния, что, как он утверждал, никогда больше не сможет спать. Чтобы проучить Франклина, семейный врач тайно дал ему лауданум.

Блейку не давали покоя постоянные опасения, что алмаз может быть похищен, и ему все время хотелось перепрятать его в какое-то более надежное место. Став под воздействием наркотика лунатиком, он поднялся ночью, чтобы найти сокровище и перепрятать его в самое безопасное место. А в это время его видели две женщины, обе влюбленные в него: героиня романа Рейчел Вериндер и хромая девушка-служанка Розанна Сперман. И хотя они считали его виновным, ни одна из них не выдала его.

Невинным Джордж Боуэн не был; пусть это и банально, но, разбираясь в этом деле, приходится признать, что Джордж Боуэн виновен с головы до ног. И все же...