— И много у него их было, «солнышек»?

— Я знаю только про Олю. А вообще, если честно, разговоров было значительно больше, чем «солнышек». Он сам себе такой имидж создал, а люди любят посплетничать.

— Но с Гуськовой все было серьезно?

— Более чем. Хотя, в общем, представить семью с Ольгой невозможно.

— Почему?

— Ольга человек странный и глубоко несчастный. Родители военные. Отец — офицер-пограничник, мать военврач. Оба погибли в Афганистане, когда ей было семь. Она выросла с бабушкой. Бабка всегда была чумой, а сейчас у старушки прогрессирующий старческий маразм. Оля живет с ней вдвоем в однокомнатной квартире, учится в университете на философском факультете. В общем, сумасшедший дом.

— Но она хотела замуж за Калашникова?

— Безумно! Для нее отношения с мужчиной вне брака — смертный грех.

— Она верующая?

— В определенном смысле. — Маргарита пожала плечами. — Правда, нельзя сказать, какого она вероисповедания. У нее такая каша в голове — ужас. То голодом себя морит в Великий пост, не вылезает из церкви, по православным монастырям ездит, то выходит в астрал, как индийский йог. Это, между прочим, несовместимые вещи. Если бы что-то одно, тогда понятно. А так… — Маргарита безнадежно махнула рукой. — В общем, она очень странная. С ней даже разговаривать сложно.

— Но вы, как я понял, знаете ее довольно хорошо, — мягко заметил майор, — стало быть, продолжаете с ней общаться после окончания школы, — Мне ее жалко, — вздохнула Маргарита, — у нее ведь никого нет, кроме маразматической бабушки. Она даже о маразме не догадывалась, думала, дурной характер, мучилась, будто в чем-то виновата. Старуха изводила ее дикими капризами, скандалами, она терпела. Я нашла психиатра, ей объяснили, что это болезнь. Честно говоря, я не знаю, кому был нужнее врач — ей или бабушке.

— То есть, вам кажется, Ольга Гуськова не совсем здорова психически?

— Нет, этого я не говорила, — в Маргошиных ярко-зеленых глазах на миг блеснул жесткий огонек.

«Она по-своему привязана к этой несчастной странной Ольге, — понял майор, — ей неприятно говорить о ней как о психопатке. Она хороший человек, красотка Маргоша, восходящая кинозвезда. Однако мне придется задать ей еще один неприятный вопрос».

— Скажите, Ольга предпринимала какие-либо попытки разбить семью? — Майор кашлянул.

Да, вопрос для Крестовской, безусловно, неприятный. Не только по отношению к несчастной подружке, но и с намеком на личную жизнь самой Маргариты.

— Точно сказать не могу, — спокойно ответила Крестовская, — я слышала, будто в последнее время какая-то женщина звонила Кате анонимно, говорила гадости в трубку, угрожала. Врать не хочу, подробностей не знаю. Да вам, наверное, Катя уже успела рассказать?

Нет, Катя об этом не сказала ни слова — ни Кузьменко, ни Чернову. Любопытно, почему?

— Вы полагаете, звонить могла Ольга? — спросил он.

— Не знаю. Значит, Катя вам о звонках не говорила?

«Так. А тебе, красавица, почему это так интересно?» — внезапно напрягся майор.

И тут же с милой улыбкой спросил:

— А как вы думаете? Говорила или нет?

— Могла и не сказать. Катя очень скрытный человек. Она не выносит, когда кто-то лезет в ее личную жизнь.

— Я успел это заметить, — кивнул майор. На съемочной площадке началась суета. К Маргоше подлетела девушка-гример и стала бесцеремонно накладывать ей тон на лицо, словно майора не было рядом.

— Внимание! Ребята, все по местам! Снимаем! Маргошка, хватит болтать! Пора работать! — простуженным голосом закричал в микрофон тощий маленький режиссер.

Взглянув внимательней на хилую фигурку в теплом плаще, в шарфе, намотанном на шею в несколько слоев, в вязаной детской шапочке с помпоном, майор узнал известного на всю страну режиссера Василия Литвиненко и удивился: неужели он снимает боевики?

— Простите. — Маргоша встала, сделала несколько быстрых движений руками, плечами, повертела головой.

Она разминалась. Ей предстояло опять лезть вверх по тросу. Гримерша при этом продолжала что-то делать с ее лицом и волосами.

— Я подожду, — улыбнулся майор, — я с удовольствием посмотрю на съемку.

— Посторонних уберите с площадки! — раздраженно произнес в микрофон Литвиненко. — Все по местам!

Маргоша, весело подмигнув, подбежала к режиссеру и что-то зашептала ему на ухо, потом быстро чмокнула его в щеку.

— Васька, не заводись! — донесся до майора ее голос.

«Все-таки потрясающая женщина, — думал Иван, глядя, как легко и изящно Маргоша взлетает вверх по тросу, — из-за такой можно запросто голову потерять…»