Я читал такие материалы для общего развития, прекрасно понимая, что вряд ли стану заниматься такими делами. Однако все оказалось не так.

Через некоторое время в наш офис приехал представитель Юлии Тимошенко. Его обращение к нашей адвокатской конторе было не случайным. Советники Юлии Тимошенко решили, что лучше всего получить какую-либо информацию или, по крайней мере, предпринять попытку закрыть это дело, а оптимальный вариант – связаться с человеком, который имеет определенные связи в Главной военной прокуратуре. Мой партнер в прошлом был ответственным работником этого учреждения. Так, через свои московские связи, представители Тимошенко и вышли на нас.

В тот день мой партнер вызвал меня на работу. Представив меня Сергею Лазареву, активному участнику штаба Тимошенко, он объяснил, что украинские товарищи обратились к нам, чтобы узнать, каково состояние уголовного дела в отношении Юлии.

– Давай заключать с ними контракт, – продолжил мой партнер, – на юридическую консультацию по этому вопросу. Я обеспечу тебе встречу с руководством Главной военной прокуратуры, ты съездишь туда и узнаешь как законный представитель и адвокат, какие перспективы в этом деле. Естественно, все станем делать только в рамках закона, никаких отступлений.

Я понял, что последнее предложение было сказано специально для представителя Тимошенко, чтобы тот не думал, будто мы можем как-то повлиять на следствие.

На следующий день меня принял один из заместителей Главного военного прокурора.

Здание этого учреждения – особняк в районе метро «Фрунзенская». Я миновал все посты и оказался в просторном холле первого этажа, застеленном красной ковровой дорожкой. Пройдя через приемную в огромный кабинет, увидел сидящего за столом седоволосого мужчину в военной форме с погонами генерал-лейтенанта. Он молча указал мне на стул и произнес по телефону какую-то фамилию. Положив трубку, перевел взгляд на меня.

– Как там наш бывший коллега поживает? – поинтересовался он.

– Ничего, работаем.

– И что, он уголовные дела ведет?

– В основном занимается консультациями. А уголовные дела веду я.

– Ну что же, хорошее партнерство, – улыбнулся генерал, – судя по тому, что вы к нам обращаетесь по такому поводу. Я вызвал следователя, который ведет это дело. Он вам расскажет его суть.

Через несколько минут в кабинет вошел подполковник. Генерал представил меня как адвоката Юлии Тимошенко и распорядился:

– Ознакомьте его с теми документами, которые вы считаете нужными показать адвокату.

– Слушаюсь! – четко ответил подполковник и обратился ко мне: – Подождать вас в приемной?

– Да, если можно.

Подполковник вышел из кабинета.

Генерал-лейтенант вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая, что еще нужно от него.

– Спасибо большое, что дали возможность ознакомиться с документами, – сказал я, вставая. – Да, вот еще, что я хотел спросить – какие перспективы этого дела?

Генерал помолчал, потом перевел взгляд на потолок, словно давая понять, что все решается наверху, и проговорил:

– Какие перспективы?… Юлия Тимошенко – гражданка иностранного государства, привлечь ее к ответу или вызвать на допрос мы не можем. Конечно, желательно, чтобы она дала показания нашим следователям. Может быть, на основании их и можно станет определить дальнейшую перспективу этого дела.

Конечно, я понимал, что сам факт привлечения депутата украинской Рады, которая находилась в оппозиции президенту, – это определенная политическая карта, которую, вероятно, можно разыграть по-разному…

– Ну что же, – сказал я, – пойду знакомиться с делом.

Генерал тоже поднялся из-за стола и, протянув на прощание руку, добавил вполголоса:

– Тут все не от нас зависит. Если дадут команду – мы ее опросим и дело прекратим. Все зависит от того, какие показания Тимошенко даст. А без ее свидетельств дело пока заморожено. Поговорите с ней, может быть, согласится приехать к нам, – неожиданно сказал генерал.

– А какие будут гарантии ее благополучного возвращения из России? – поинтересовался я.

– Этот вопрос не ко мне, – ответил генерал.

Через некоторое время я ознакомился с материалами, которые предоставил мне следователь Главной военной прокуратуры, и покинул здание. Ничего ценного из документов я не почерпнул, кроме предварительного обвинения, которое базировалось на показаниях одного из офицеров.

Мы вызвали Сергея Лазарева. Когда он приехал, я изложил ему содержание беседы. Он что-то записал и сказал, что ему необходимо позвонить. Взяв мобильный телефон, Сергей вышел в коридор и минут десять отсутствовал. Было ясно, что он звонил в Украину, пересказывал кому-то полученную информацию.