Марья Денисовна не разделяла восторга соседей, точнее, невесткой была довольна, а вот кое-чем - нет. И чем ближе время подходило к осени, тем больше она приглядывалась к Вере, тем больше хмурилась. Как-то не утерпела, сказала Никите:

– Что-то признаков никаких. Ребеночка-то не намечается?

– Она ж не корова, чтоб каждый год телиться, - буркнул Никита.

– А они все ноне такие,-успокаивала Марью Денисовну бабка Анисья. Насчет этого не шибко. Сперва, значит, поживут в свое удовольствие, а опосля..

Однако Марья Денисовна не утешалась. Мысли о продлении Прозоровского рода не давали ей покоя.

– Никитушка, порадовали бы вы меня. Ведь помру без уверенности.

– Живи, бабаня, живи. Не торопи с этим делом...

Мы вот учиться собираемся, на заочном...

– Так вы родите, а уж после учитесь. Родите, а уж мы вынянчим.

– Ладно, ладно. Заявка принята. Обсудим.

На третий год совместной жизни Никита и сам начал призадумываться. Молчал. Но Вера догадывалась, отчего он мрачнеет.

– Я не знаю... Я посоветуюсь... Съезжу в город, к доктору.

– А в Медвежьем-то больница.

– Там мужчины... Хотя есть акушерка, Дарья Гавриловна.

Акушерка сказала Вере, что вроде бы все нормально, а для полного уточнения надо в город ехать.

– Не стыдись, Вера Михайловна. Там Сидор Петрович, старичок такой. Он все знает. Он и утешит, он и подскажет.

Поехала Вера в город. Вернулась, говорит Никите:

– Велел и тебе приехать. Такие дела, оказывается, вдвоем решают.

Через неделю отправились оба.

Старичок доктор морщил нос, как бы приглашая улыбнуться, объяснял Никите жиденьким голоском:

– Видите ли... Вы кем работаете? Ага, ага. Так местный? А супруга ваша родилась в Ленинграде. Ага, ага. У нее, видите ли, дистрофия была. Это может, видите ли, отразиться. Ага, ага. И еще она купель ледяную принимала. Не знали? Было, видите ли, при эвакуации через Ладожское озеро. Полагаю, это и отражается.

Так сказать, последствия войны через столько лет. Ага, ага.

Старичок порекомендовал съездить в Крым, на курорт Саки.

Никита не возражал. Летом, в отпуск, Вера поехала на Юг.

Никита грустил. Марья Денисовна вздыхала.

– Война проклятая,-объясняла она свое горе соседкам.-Ведь голодовку она перенесла, сердешная. Вот и аукнулось.

Соседки тоже вздыхали, сочувствовали.

Три лета ездила Вера на курорт. И все не было результатов. Вера по ночам плакала. Никита гладил ее

шершавой ладонью, утешал:

– Ну, чо ты! Я ж ничо.
– Когда он волновался, начинал "чокать".

А у самого ком в горле. И злость на судьбу. "Что же это? За что? Все будто бы ладно, а вот детей нет".

Как-то они спали на сеновале. Никита проснулся от тихих всхлипов. Скосил глаза, увидел лицо Веры, и сердце сжалось от жалости.

Первый луч солпца проникал через щелку в крыше и освещал Веру так, что была видна каждая морщинка.

Он впервые заметил, что у нее появились морщины.

Вера почувствовала, что он проснулся, заговорила чуть слышно:

– У нас только два выхода. Или взять ребенка из детдома, или.. . или развестись. Ты меня не жалей. Ты будь решительным. Я тебя не попрекну... Никогда укорять не буду.

– Полно молоть-то, - оборвал Никита.

Но на следующую ночь Вера повторила свои слова:

– Зачем же двоим быть несчастными? Ты-то при чем? Род-то, ваш при чем? Корень, как бабушка говорит.

– А вот мы у нее и спросим, - вырвалось у Никиты.

Сказал это и сам испугался. Но отступать уже нельзя. Утром - как раз воскресный день был, - подождав, пока все разойдутся, они обратились к Марье Денисовне. Вера повторила ей все те слова, что говорила Никите. Марья Денисовна выслушала ее, обтерла концами платка сухие губы, произнесла:

– Сволоты в нашем роду не было. Женилися навсегда, а не по-петушиному.

Заметив одобрительную улыбку на лице Никиты, бабушка подобрела, но заключила твердо:

– Сраму не потерплю. Прокляну.

– Да это не он, это я,-заступилась Вера.

– А и ты тоже. Разве не понимаем? Не нарочно ведь.

Твое-то горе горше нашего... А насчет ребеночка... сиротки. .. Так вот это уж ваше дело. Препятствий чинить не буду.

Тут пришло письмо. Вера на курорте познакомилась со многими женщинами, и одна из них советовала обратиться к профессору, который ей помог.