Слетала Вера к этому профессору в дальний город.

Стала лечиться новыми лекарствами. И еще год безрезультатно. А потом...

Два месяца таилась. В город проверяться ездила.

И наконец сообщила:

– Никита, а у нас кто-то будет..,

На радостях Никита купил мотоцикл с коляской.

– Так мне же без него лучше,-возражала Вера, в то же время и одобряя покупку.

– Ничего,-успокаивал Никита.-Я тебя так возить буду, как по маслу.

– Да мне ходить полезнее, как ты не понимаешь этого.

Бабушка Марья объявила соседям:

– Наш-то анчутка ошалел от радости. Носится теперь по округе на своей "вертихвостке".

Марья Денисовна и сама ошалела от неожиданной новости, столько улыбалась за эти дни, сколько за последние годы не улыбалась.

И все вокруг были довольны: наконец-то появится новый житель. Долгожданный.

– Послал бог, послал, - крестилась бабка Анисья.
– Снизошел, значит, до хороших людей.

– Есть правда, стало быть, есть, Денисовна, - поддержал старик Волобуев.

Каждый приезд Никиты на мотоцикле сопровождался визгом ребятишек. А когда он начал по двое сажать их в коляску и довозить до ближайшего леска-тут уж восторгам не было предела.

Частенько теперь в Прозоровском доме бывали люди.

Веру разглядывали с особым вниманием. Она как будто молодела. Морщинки на лице с каждым днем разглаживались и исчезали. Глаза блестели счастьем. И вся она наполнялась невидимым доселе внутренним, тихим довольством.

Вера оставила самодеятельность. Приходила домой пораньше. Много гуляла. Даже в самые морозы закутывалась в шаль до самых глаз, спускалась к озеру, заходила в лесок и там останавливалась чуть ли не у каждого дерева.

– Поди хватит?-заботливо спрашивал Никита, Вера мотала головой и смеялась счастливым смехом.

– А ишшо гимнастику выделывает,-сообщала старушкам Марья Денисовна. По полчаса, не мене, изгибается.

Старушки качали головами, шамкали, вспоминали, как они носили, как рожали.

По вечерам Вера готовила пеленки-распашонки. Она подшивала края иглой и всякий раз укалывала пальцы.

– Так машинку надо,-пожалел Никита.

– Да ладно, ладно, - отказывалась Вера, довольная, что он жалеет ее.

Однако Никита не отступил, не таковского был характера. Как-то пришел с работы и сообщил Вере:

– На совещание выдвинули. На два дня в область еду. Там и куплю машинку.

– Ну что ты! У нас же с деньгами. ..

– А ничего. В кассе возьму или в кредит.

Над его возвращением из города долго веселились все Выселки.

Шел он по дороге от Медвежьего и перед собой детскую коляску, как тачку, толкал, а в ней вместо ребенка швейная машина лежала.

– Ну ты скажи, Денисовна, Никита-то наш разродился!-в который раз добродушно смеялся старик Волобуев.
– Стало быть, механизатор, так он машину-то и принес, значит, согласно уклону.

– Еще полсрока до родов, а у тебя уже все на мач . зи,-сказала Вере золовка Соня.

– Так я ж не прошу, - оправдывалась Вера, привыкшая жить со всеми в ладу и не терпевшая зависти подруг, а тем более родственников.

– Аи проси,-одобрила Соня.-Что ты?! Столько натерпелась. Я бы вся извелась. Ни за что бы не смогла... Теперь твое право... Проси.

До определенного срока Вера была спокойна, а потом начала волноваться.

– Ты чего хмурая?
– спросил Никита.

– Ничо, ничо, - шутливо произнесла Вера, но вечером призналась: Что-то боюсь... По сроку должен бы стучаться.

– Ждет указаний, - усмехнулся Никита,

– Тебе смешно.

– Да нет... Это я так.., Но вроде все нормально. Ты и у доктора недавно была, и так.., э-э.., по виду.

Волнение Веры передалось бабушке. Соне, соседям.

– А ты, девка, попарься, вот чо, - советовала бабка Анисья.

Вера не выдержала, пошла на очередной прием к акушерке. Та успокоила:

– Нормально. Сердцебиение прослушивается.

Ночью Вера все равно шепнула Никите:

– А чего он не стучится? Ведь должен.

А под утро растрясла мужа, сообщила:

– Постучался, Никита... постучался...-и заплакала, ткнувшись носом в его плечо.

Никита за завтраком не удержался, передал радостную весть домочадцам.

– Первый звонок, значит,-заключил старик Волобуев, услышав новость от бабушки Марьи.
– Стало быть, мужик растет. А потому как не торопится, дисциплину соблюдает.

– А я вот по такому случаю...
– сказала за ужином Марья Денисовна и выложила на стол носочки, шапочку и рукавички своей вязки.