– Приходилось, приходилось, – соврал урицкий, чтобы расположить к себе собеседника. – А меня Свечой зовут. Не знаешь про меня?

– И мне приходилось о тебе слышать. – Судя по выражению лица, Шмель действительно не врал. – Ты у нашего лоха несколько раз в офисе бывал.

– Да, знаю я вашего бобра, бывал у него, – согласно кивнул урицкий и тут же, без всяких дипломатических прелюдий, перешел к сути вопроса: – Так что там у вас с ним случилось?

– Да понимаешь, мы в его фирму лавье вложили, из общаковых, вы – тоже. Ваши старшие свои филки забрали, наши почему-то оставили. Прогорел наш лох, и теперь мы хотим получить с него все сполна. – Судя по относительно миролюбивым интонациям, Свечников понял: беседа может пройти без обострений.

– Все верно, все правильно, – с готовностью согласился бригадир урицких. – Общаковое лавье – это святое. Но поймите: в том, что ваш бизнесмен прогорел, нашей вины нет. Ваши дела нас не касаются. Лавье в него не я, а наши старшие вкладывали. Они же и забрали. Вам тогда Лукины говорили, что фирма эта – фонарь голимый. Не послушались, оставили – вот и лоханулись.

– Но мы хотим получить с него сполна, – настаивал Шмель. – Бизнесмен-то наш общий был, оба его крыли... Короче говоря, мы его дербаним вчистую.

Это была кульминация разговора – последняя фраза прозвучала не столько утверждением, сколько вопросом: мол, как вы к этому отнесетесь?

Отправляясь на «стрелку», Свеча знал: вопрос будет ставиться именно так. По существующим нормам этикета, в случае, если фирму кроет сразу несколько группировок, одна не может беспричинно увеличить свою долю и уж тем более – раздербанить общего бизнесмена. Необходимо безоговорочное согласие другой группировки. В таком случае, как сегодняшний, такое согласие невозможно было не дать. Тем более что Лукины отдавали не своего, а общего лоха с потрохами...

– Сколько он вам должен? – на всякий случай поинтересовался урицкий бандит.

– Чистыми? – уточнил березовский. – Или с процентами и штрафом?

– Все на круг.

– Лимон баксов, братишка, около того. Мы уже пробивали: эти филки у него в натуре есть. Недвижимость по Москве и Подмосковью, банковские счета за границей, транспорт, то-се... А не отдаст – себе хуже сделает, до покоса не доживет, – хищно улыбнулся Шмель, и Свечников поймал себя на мысли, что этот человек из конкурирующей группировки, которого он к тому же впервые видит, почему-то очень ему симпатичен.

– Все правильно. Деньги вы в него вложили свои, лопухнулись, значит, виноваты сами. Сами и разбирайтесь. Но в том, что он прогорел, мы ни при чем. Это все равно, что снять телку за двести баксов, а у тебя потом на нее не встанет. Она ж деньги возьмет, но не будет перед тобой виновата, правильно?

Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа, если бы вдруг не заскрипели тормоза и несколько джипов, таких же, как и у березовских бандитов, не остановились бы рядом с местом встречи.

Дверцы машин резко и синхронно открылись, и из автомобилей высыпали высокие, плечистые мужчины в темно-зеленом камуфляже, черных вязаных шапочках «ночь», с короткоствольными «калашниковыми» в руках. Это был СОБР – так называемый Специальный отряд быстрого реагирования, обычно привлекаемый РУОПом для подобных акций.

– Спокойно, братва, – послышался повелительный голос, – мы из регионального управления по борьбе с организованной преступностью.

– Не шугайся, братан, все путем, – наклонившись к уху Свечникова, негромко произнес Шмель. – Мы пустые приехали...

– Мы тоже, – кивнул тот, мысленно похвалив себя, что оставил стволы в тачке Кондрата.

Поднаторевшие в подобных задержаниях менты, безошибочно определив старших, подбежали к бригадирам и, заломив им руки, повалили бандитов на землю, безжалостно впечатывая лицами в жирную осеннюю грязь.

Свеча не сопротивлялся: ничего противозаконного в машинах и при себе не было, а это давало шансы на то, что все обойдется...

Как ни странно, но после ментовского задержания Свечников почувствовал себя на удивление уверенней и спокойней, чем раньше. Предъявить РУОПу ему нечего, в дружеской беседе с пацанами нет ничего противозаконного. Чего уж тут волноваться? Зато в будущей беседе с братьями Лукиными моральное преимущество, несомненно, будет на его стороне. Проблемы с березовскими решили, «рамсы развели», все путем, но тут так некстати поганые мусора налетели и повязали.

Да и авторитета это задержание в собственной бригаде придаст. В натуре, если только он, Свеча, правильно себя поведет. И Чиж, чистильщик долбаный, вряд ли сможет его на «хате» достать.

Сидя на заднем сиденье руоповского джипа, бригадир урицких, чувствуя, как затекают руки, стянутые браслетами, отрешенно уставился в широкую спину мента-водителя, репетируя в уме возможные варианты беседы. Правда, уже на подъезде к печально известному дому на Шаболовке Свечников невольно вспомнил об Уколе, но тут же усилием воли отогнал от себя неприятную мысль. Ему очень хотелось верить в то, что мусора не сломали этого пацана...