Вскоре он оказался у двери с табличкой «Оперчасть». Постучав, Адвокат вошел.

– Добрый день, – обратился он к майору, сидевшему за столом. – Я адвокат такой-то.

Майор внимательно посмотрел на Адвоката и, тут же вспомнив о чем-то, сказал:

– Да, да, одну минуточку!

Тут же он снял трубку телефона, набрал две цифры и спросил:

– Там следователь Разумов не ушел еще? Да, скоро будем! – И обратился к Адвокату: – Пойдемте!

– А что случилось? – спросил Адвокат.

– Нет, ничего, небольшая формальность. Минутное дело...

Закрыв за собой дверь, майор пошел по коридору. Адвокат – за ним. Теперь Адвокат терялся в догадках. Почему сюда вызван следователь Разумов?

Скоро они вошли в небольшую комнату. В комнате, напоминающей то ли медсанчасть, то ли перевязочную, Адвокат увидел, что за столом сидят несколько мужчин. Он сразу узнал следователя Разумова. Рядом – оперативник Воинов, еще какие-то незнакомые люди. Женщина в белом халате что-то писала на листе бумаги.

Адвокат с удивлением осмотрелся.

– Здравствуйте! – громко произнес он.

– А, здравствуйте! – радостно сказал следователь. Он встал, подошел к Адвокату и поздоровался с ним за руку. – Ну что, у нас, к сожалению, а может, и к радости, печальное известие. Ваш подопечный покончил жизнь самоубийством.

– Как? – удивленно спросил Адвокат.

Неожиданно в разговор вступил Воинов.

– Расскажи, – обратился он к майору, – какие там у него непонятки в камере случились.

Майор, который, вероятно, был начальником оперчасти, сказал:

– У вашего подопечного Зимина возник конфликт с неустановленными лицами в общей камере, где он находился. Затем мы его, как инициатора конфликта, изолировали в отдельную камеру. Дальше неизвестно, что с ним случилось. В камере он находился один. Утром его нашли повешенным у окна.

– А в камере никого не было? – спросил Адвокат.

– Нет, он там был совершенно один.

– Странно! – сказал Адвокат. – Очень странно!

– А вы сами что думаете, почему он повесился? – неожиданно спросил Адвоката Воинов.

– Откуда я знаю...

– У него на воле все нормально было?

– У него на воле никого не было. Он ни с кем контактов не поддерживал. Вы же знаете, как меня в это дело взяли.

– Да, конечно, знаю, – ответил Воинов, вспомнив, что Адвокат вошел в дело безо всяких приглашений родственников. – У погибшего действительно никого нет. Это нам хорошо известно. Вот видите, какая жизнь у этих бандюков короткая! Вошел в конфликт, не вписался в общие понятия, разборка, может, переживания какие, а может, ему смертный приговор вынесли сокамерники, и он сам решил руки на себя наложить... Черт его знает! Короче, вам необходимо сейчас расписаться под медицинским заключением о факте его смерти и провести опознание.

Женщина, писавшая что-то за столом, встала и, подойдя к столику, на котором лежало тело, покрытое белой простыней, медленно открыла лицо трупа. Адвокат подошел ближе. Да, перед ним лежал Дмитрий Зимин. На шее были четко видны следы от удавки.

– Вы подтверждаете, что это он? – спросил Воинов.

– Да, конечно, – кивнул головой Адвокат.

Вскоре Адвокат вышел из следственного изолятора. Его охватило какое-то неприятное чувство. «Странная смерть! – подумал он. – Почему так случилось? Попробуй теперь докажи, был ли Зимин убит или сам покончил с собой? Тюрьма все спишет...»

Неожиданно в его кармане зазвонил мобильный телефон. Адвокат услышал знакомый голос греческого журналиста Ариса.

– Привет, как твои дела? – сказал Арис.

– У меня нормально. Ну, почти нормально, – ответил Адвокат, не вдаваясь в подробности смерти своего клиента. – Что у тебя нового?

– У меня еще одна новость. Представляешь, пришло письмо!

– От кого?

– От него!

– Как от него?!

– Да, именно! От того, кого мы считаем умершим!

– Ну и что там?

– Пишет типа того, что не считайте меня умершим, я жив, скоро всплыву, и так далее. Короче, он – второй Робин Гуд.

– А ты точно знаешь, что это его письмо? Почерк его?

– В том-то и дело, что я не знаю! Тебе нужно приехать, посмотреть самому!

– Ты думаешь, я очень хорошо его почерк знаю?

– Так я вообще его почерка никогда не видел.

– Послушай, Арис, – сказал Адвокат, улыбаясь, – а может, ты затеял очередную сенсацию и сам это придумал?

– Да что ты! За кого ты меня принимаешь?! Зачем мне тогда тебе звонить?