Еще последний мой тебе совет:

Не богохульствуй. Среди смертных нет

Такого, в ком бы чтили храбреца,

За то, что он дерзнул хулить Творца.

Теперь ступай искать покой в бою.

Кто пал за веру, быть тому в раю.

Перевод М. И. Фрейдкина

ЭЛЕГИЯ

Не будь, о госпожа моя, строга,

Когда тобой покинутый слуга

Тебе опишет, каково ему

С тобой расстаться; так в ночную тьму

Внезапно канет полдня светлый луч,

И солнца лик сокроется меж туч

На долгие полгода, что должны

Прожить мы врозь, той тьмой разведены.

В житейских бурях каждый день и час

С теченьем лет подтачивают нас.

Увы, нет в сердце прежнего тепла

Безвременно зима моя пришла.

Я телом слаб, а без тебя, мой друг,

Кто исцелит души моей недуг?

Ты мне ее вернешь? О, нет, тогда

И отнимать не стоило труда.

Оставь ее себе - уж лучше ей

Пасть беззащитной жертвою твоей,

Чем здесь со мной остаться. Впрочем, будь

Что будет. Меж людьми свой грустный путь,

Как призрак, я пройду, уныл и тих,

Пока не встречу снова вас двоих.

Перевод М. И. Фрейдкина

ЭЛЕГИЯ

Будь, как Вергилий, холоден поэт

Иль тучен, как Гораций, или сед

И стар годами, как Анакреон

Все мнит читатель, что поэт влюблен.

Кто ж запретит и мне в моих стихах

Игривым быть, как юный вертопрах,

Который провести не мыслит дня,

Чтоб не взнуздать крылатого коня?

Одев чело плющом, взгляну-ка я,

Кто будет мне завистник и судья.

Супруги и отцы! От глаз моих

Сокройте дочерей и жен своих!

Я заявить спешу свои права

На все, чем прелесть женская жива.

Ведь лица, формы, линии - черты

И атрибуты женской красоты

Весьма любезны музам. Но поэт

Воспеть их вправе, вожделеть же - нет.

Поэтому уймитесь. Жен и дев

Лишь восхваляет скромный мой напев

(Коль им к лицу хвала), иль будет вам

Спокойней, если ваших милых дам

На мерзких ведьм, уродливых и злых,

Заменят эльфы? Впрочем, даже их

Держите в затрапезье, ведь шелка

Пройдох-певцов манят издалека.

А век наш поэтическим слывет,

И нынче каждый конюх - рифмоплет.

Но я, уж двадцать лет живущий там,

Где столько шелка, что не снилось вам,

Не хуже тех, кто поставляет шелк

Иль ус китовый, знаю в этом толк.

Я, что не раз едал на серебре

Среди франтих и франтов при дворе,

Изведав и вражду, и дружбу их,

Я знаю, их ли платья, что на них.

И потому хулить пристало ль мне

Того портного, что своей жене

Перед началом брачной их игры

Давал одеть наряд, что до поры

Заказчице не послан? Он грешил

Лишь тем, что упредить других спешил.

По мне ж, одень ты клячу хоть в парчу,

Я оседлать ее не захочу,

Как и твою жену, хоть на нее

Ты лучшее навесь свое шитье.

Ведь если так, то похоть возбудит

И стул, коль модной тряпкой он обит.

Но я, мой друг, признаюсь, не из тех,

Кого атлас да бархат вводят в грех.

Иль мнишь ты, будто я, как тот лакей,

Что, в гардеробной у жены твоей

Отряхивая с юбок пыль и грязь,

Томится, от желанья распалясь,

Иль, брошенный башмак ее найдя,

Его лобзает, страстью исходя,

Иль на висящем платье задерет

Подол и то вершит, чего мой рот

И вымолвить не в силах? Ты-то был

От счастья без ума, когда следил

За бедным парнем в щелку! Впрочем, он,

Будь хоть немного грамоте учен,

В стихах бы прозу чувств своих воспел,

Мол, за любовь позор он претерпел.

Подобных бардов нынче пруд пруди!

Такой заметит бантик на груди

И вмиг готов сонет. А тот, другой,

Что в мадригале к матери родной

Расхваливал французский капюшон,

Что на знакомой леди видел он

У Мэри Спиттл! "О, как была пестра

На бирже и в порту шелков игра!"