— Даже если и так, никто не посмеет и слова сказать!

— Деспот!

Он улыбнулся.

— Только не с тобой, querida. — Он прикоснулся губами к ее щеке. — Стоило мне взглянуть в эти золотые глаза, и я стал твоим рабом навеки.

Какой-то крошечной частичкой сознания Кэтрин понимала, что ей следует рассмеяться, перевести его слишком уж экзальтированные речи в шутку, но это оказалось выше ее сил. После разочарований последних дней неожиданное уединение с Эдуардо было настоящим блаженством.

Обуревавшая ее ревность исчезла, и Кэтрин отдалась ощущению счастья от этого пусть минутного, пусть украдкой уединения с Эдуардо. Вскинув руки, она крепко прижала его голову к себе и, когда губы их встретились в поцелуе, задохнулась от наслаждения. Его язык с нежной настойчивостью проникал все глубже, исследуя жаркие укромные уголки ее рта. Желание горячей волной затопило их — и в этот миг Эдуардо, содрогнувшись, отпрянул, услышав покашливание Аны, тактично предупреждающей о своем приближении.

— Boa noite, querida, — хрипло прошептал он и открыл для нее дверь, еще на секунду задержав руку на ее щеке. — До завтра.

Она молча кивнула, затем юркнула в дверь незнакомой комнаты и обессиленно прислонилась к косяку. А когда пришла в себя и включила свет, то в ужасе зажмурилась, увидев свое отражение в золоченом зеркале на противоположной стене. Сейчас она была благодарна Эдуардо за его предусмотрительность. Окажись она в одной комнате с Аной, та лишь по ее виду сразу догадалась бы, почему Эдуардо так долго прощался с ней.

На следующее утро после завтрака Эдуардо сказал, что едет встречать тетю Клару, и предложил Ане и Кэтрин присоединиться к нему.

— Tia Кларе будет приятно, если ее встретит Inglesa [51] , — кивнула Ана. — Но мне столько всего нужно за это утро переделать! — Она вкрадчиво улыбнулась ему. — Ты не будешь очень уж сильно возражать, если Кэтрин одна поедет с тобой в Порту? Здесь ей сейчас делать нечего.

— Ты уверена? — засомневалась Кэтрин. — Я бы с удовольствием помогла тебе.

— Ты можешь помочь с tia Кларой, — заверила ее Ана, состроив смешливую гримасу. — Она в летах и очень — как это говорится? — чрезмерно откровенна. Кроме того, она ни слова не говорит по-португальски, хотя я уверена, что язык она знает.

— А как получилось, что она, англичанка, с вами в родстве? — поинтересовалась Кэтрин.

— Она мамина тетя, — объяснил Эдуардо. — Помнишь, я говорил тебе о наших английских родственных связях?

Кэтрин кивнула.

— Ну да, конечно. Это та леди, которую Ана изредка навещала в Уорвике.

Эдуардо многозначительно улыбнулся Кэтрин.

— Tia Клара — настоящий деспот! Она единственная из оставшихся в живых сестер, отец которых был торговцем из Средней Англии. У него были обширные торговые связи с Португалией, в результате чего две его дочери, и одна из них наша прабабушка, вышли замуж за португальцев. А вот tia Клара так на всю жизнь и осталась solteira.

— Этот факт перестанет тебя удивлять, когда ты с ней познакомишься! — расхохоталась Ана.

Из уважения к почтенному тетушкиному возрасту Кэтрин сменила джинсы и майку на белую юбку и набивную шелковую блузку, решив, что этот наряд больше подойдет для встречи престарелой леди, которая, вероятнее всего, будет в весьма раздражительном настроении после самолета — тем более что она этот транспорт, как выяснилось, ненавидела всей душой.

— Если честно, я считаю, что это огромный риск с ее стороны — решиться лететь самолетом, если она так стара, как вы говорите, — сказала Кэтрин, развешивая в шкафу свои вещи.

— Ее настоящий возраст никто не знает, — хихикала Ана. — Она свято хранит его в тайне. Известно только, что ей уже далеко за восемьдесят. Однако на здоровье она не жалуется. А еще она обожает кошек — до такой степени, что, наверное, завещает все свое состояние приюту для бездомных кошек!

— Вот dia, — сказал Эдуардо, когда Кэтрин села в машину. Она улыбнулась.

— Доброе утро? Разве мы не встречались за завтраком?

— Pols е. Но не наедине! — Он улыбнулся ей в ответ, поднес ее руку к губам и лишь после этого тронул машину с места, направив ее в лабиринт узких улочек. — Ты сменила одежду, Кэтрин.