Обе женщины по-прежнему сомневались.

— Исабель Кардосо? — неуверенно проговорила Кристина.

— Но мы тогда были совсем малы. Я плохо помню бедную девушку. Coiladinha [49] , какая трагедия!

— Сходство есть, но небольшое, — решительно вставил Эдуардо. — Глаза у Исабель были серыми. А у Кэтрин такого же цвета, как янтарные капельки у нее в ушах.

Было совершенно ясно, что его сестры абсолютно не помнили, какого цвета были глаза у Исабель, как не замечали до этого момента и цвета глаз у Кэтрин. Обе уставились на брата с внезапным интересом, однако тут вернулась Ана, и разговор зашел о том, кто приедет на свадьбу.

— Я так давно не видела tia [50] Кчару, — заметила Леонор, подавая Кэтрин вторую чашку кофе. — Я рада, что буду в Квинта — тетя меня пугает. Как и Антония Соарес, должна признаться, — что за ум у этой женщины!

Кэтрин сидела неподвижно, выпрямив спину и стараясь не встречаться взглядом с Эдуардо.

— Ах да, я забыл, — небрежно бросил тот, — Антония звонила сегодня утром, Ана, и просила извиниться и передать тебе, что из-за одного срочного дела не сможет приехать на свадьбу. Она тебя обнимает и желает всего наилучшего. Пока мы ужинали, я попросил служанку перенести вещи Кэтрин в комнату, которую мы подготовили для Антонии, — добавил он.

— Мог бы спросить, хочет ли Кэтрин туда переходить! — возмущенно возразила Ана.

Эдуардо обернулся к Кэтрин с одним из своих изящных поклонов.

— Perdoneme. Я искренне хотел оградить тебя от ночей, испорченных нервами невесты.

Кэтрин присоединилась к общему взрыву хохота, вызванного предположением о каких-то там нервах у такой счастливой невесты. Когда все успокоились, Кэтрин вдруг почувствовала, что очень устала. Напряжение от встреч со множеством незнакомых людей, вкупе с безжалостным приступом ревности к неизвестной Антонии, хотя бы и отсутствующей, переполнили ее отчаянным желанием поскорее забраться в постель — какую бы комнату ей ни определили.

Ана, мгновенно заметив в глазах подруги тень усталости, взяла ее за руку.

— Пойдем, querida, ты выглядишь совсем утомленной. Я уверена, что все нас простят, если мы их покинем. Мои сестры могут разговаривать часами.

Мужчины тут же вскочили, их жены снова обняли Кэтрин, повторяя, как они рады знакомству с ней.

— Я провожу дам в их комнаты, — заявил Эдуардо, холодно проигнорировав светившееся в глазах сестер любопытство, открыл перед Аной и Кэтрин дверь и проследовал за ними в прохладный темный коридор. Оказавшись за пределами досягаемости для испытующих взглядов родни, Ана, правильно истолковав повелительный жест Эдуардо, извинилась и объяснила, что ей нужно еще повидаться с Эльсой. Она быстро чмокнула Кэтрин, пожелала спокойной ночи и скрылась в крыле для слуг.

Эдуардо взял Кэтрин за локоть и торопливо провел по коридору к спальням. Перед дверью в ее новую комнату он остановился и испытующе заглянул ей в глаза.

— Что тебя беспокоит? — властно спросил он.

— Ничего.

— Bobagem. Что-то не так. Ты на меня ни разу не посмотрела с тех пор, как произнесли имя Антонии Соарес.

Кэтрин высокомерно вскинула голову.

— Тебе показалось. Твои друзья не имеют ко мне никакого отношения.

— Escuta… послушай, Кэтрин. Антония — мой очень давний друг. Мы вместе работали в Лиссабоне…

Кэтрин попыталась высвободиться.

— Я уже сказала, Эдуардо. Это не имеет ко мне никакого отношения.

Эдуардо выпустил ее локти лишь для того, чтобы обнять ее, но она стала яростно вырываться.

— Ты ошибаешься! Это как раз имеет к тебе отношение! Неужели ты не видишь, что с нашей первой встречи ты заполнила все мои мысли? Я не могу думать ни о ком, кроме тебя.

Щеки ее вспыхнули.

— А как на это отреагирует мисс Соарес? — выпалила она и тут же испугалась: такого высокомерия на орлином его лице она еще не видела.

— Поскольку я не намерен обсуждать с ней столь личные вопросы, не думаю, чтобы мне стала известна ее реакция, — ледяным тоном отрезал он.

Они молча смотрели друг на друга — властные черные глаза сверлили непокорные янтарные, пока наконец Кэтрин не издала безнадежный вздох, сдаваясь на милость его сильных рук.

— Это сумасшествие, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

— Согласен! Я пытался держаться от тебя подальше, но из этого ничего не вышло. Если умирать по тебе после такого короткого знакомства — сумасшествие, значит, я сошел с ума. — Он поднял ее лицо к своему. — И все же… поверишь ли ты мне, что не только твоего тела я так отчаянно жажду, carinhce.

Глаза у нее вспыхнули, потом снова потускнели.

— Я верю, но от этого ничего не изменится, Эдуардо. Тебе придется мириться с тем, что мы никогда не станем любовниками.

Его улыбка и пылающий взгляд пробили ощутимую брешь в ее сопротивлении.

— Никогда — это слишком долго, Кэтрин, — пробормотал он, и ее протесты утонули в поцелуе, которым он скрепил свое утверждение.

Она сделала слабую попытку отстраниться.

— Тебе нужно идти. Ана будет здесь с минуты на минуту. Да и остальные удивятся, что ты так долго меня провожаешь.