Может быть мне показалось, что в ее взгляде я уловила искорку понимания, но в любом случае такая перспектива меня совсем не радовала. Поэтому я постаралась ее переубедить.

– Да нет, первый раз его вижу. Не знаю, зачем он ко мне пристал, может быть я ему чем-то не понравилась, вот он и издевается... Слышишь, до сих пор смеется, подлец.

Смеялся он еще минуты три, после чего раздался жуткий треск и вместе с грудой каких-то щепок и стружек он сверзился на наш балкон. Вот тут я сполна почувствовала себя отомщенной. Конечно, было бы неплохо, если бы тут была пара тысяч зрителей полюбоваться на то, как он барахтается подобно таракану, но и без этого мое зловредное самолюбие немного успокоилось. Но была одна вещь, в которой я просто не могла себе отказать. Поэтому я медленно встала , вышла на балкон и подошла к жертве падения с четвертого этажа на третий так, что носом он упирался прямо в мои сандалии. Вот оно, торжество! Поверженный враг валяется под ногами и лижет ботинки... Жаль только широкая публика такого не увидит. Этот кадр вполне достоин места на первой полосе в местной газете. Вот уж побледнеют со злости все жеманные поклонницы, а парни все как один довольно будут потирать руки...

– Ну.... А как теперь поживает твой носик?
– Гремучая змея не смогла бы вложить с эти слова столько яда.

– Жить будет, - буркнул он в ответ и стал подниматься. Руки расцарапаны, порваны штанишки, о прическе и говорить нечего - все заново заплетать придется. Да... хорошо его тряхнуло, ничего не скажешь.

Он встал наконец, выгнулся, от чего звонко хрустнули кости, посмотрел наверх на свой балкон и коротко произнес несколько ну очень непечатных слов. Я из любопытства тоже взглянула. Деревянные перила, на которых он сидел, отлетели начисто, оставив лишь металлический каркас. Я злорадно ухмыльнулась - мало того, что он поплатился за мои обиды, так и на перилах он больше не посидит, конечно, пока не закажет новые. Гроза девушек снова снизошла до груды деревяшек под ногами и ругалась еще больше. Выходило так, что все дерево прогнило насквозь, а новые перила он делал только пару месяцев назад. Все так же матерясь, он размышлял, как попасть обратно домой - дверь была заперта изнутри, а он, соответственно, этажом ниже... В конце концов он наобещал сестре, что уберет дрова попозже, ( она под гипнотическим сиреневым взглядом согласна была даже как реликвию хранить их под кроватью до конца жизни), подтянулся, уцепился за нижнюю планку своего балкона и вскарабкался наверх. На самой верхней планке он умудрился наткнуться на гвоздь, чуть не проткнув ладонь насквозь, а потом об него же еще раз прорвал штаны. На очень интересном месте, кстати. По крайнем мере я от этого зрелища получила настоящее удовольствие. Вот на этом и закончилась моя вторая встреча с мужчиной мечты, если не считать, что засидевшись у родственников до позднего вечера, я то и дело слышала над головой шаги, ругательства и обрывки разборок с мастерами, что делали балкон.

Уходила я поздно, договорившись что завтра приду к ним купаться в ванной - в моем доме горячей воды нет, а ведь так приятно поваляться и помокнуть. Спускаясь по лестнице, услышала сзади стук закрываемой двери и легкие шаги. Уже нутром чуя, кому они принадлежат, на первом этаже я спряталась в закуток, а потому увидела как его высочество с новой прической, не драных штанах и с забинтованной ручкой спустился по лестнице, сел в белую машину у подъезда и укатил в неизвестном направлении. Наверно, в голубой бар поехал, злорадно подумала я, и тихо-мирно потрусила домой.

Зря я надеялась, что этот вечер я проведу в блаженном одиночестве и не буду вспоминать про белого нахала. Когда я подошла к дому, на ступеньках сидела Моника. Выражение ее лица отражало полную решительность ждать моего появления хоть до судного дня. При виде меня оно стало позорно-виноватым.

– Привет, - сказала я , открывая калитку.

– Привет, - ответила лучшая подруга, которая так меня подставила.
– Можно к тебе?

– Конечно, залезай.

Она покорно плелась за мной вверх по лестнице, явно смущалась и не знала как теперь оправдать свое свинство. А я тем временем размышляла - простить сразу или помучить? А если сразу, то рассказывать ей о моей изощренной мести или пускай ей сплетники в городе расскажут? Вот вопросец, однако. Я отперла двери, запустила предательницу в комнату и отправилась ставить чайник. Мне кофе пить абсолютно не хотелось, у Яны напилась уже на месяц вперед, но приличия, приличия надо соблюдать.

Когда я вернулась, подруга сидела в кресле у окна, по пионерски положив руки на коленки, и виновато смотрела в пол. Я уже решила для себя что нисколько не буду облегчать ей задачу извинения. Мне-то на пляже пришлось самой выкручиваться, вот теперь пускай она покрутится. В полном молчании я ходила из комнаты в кухню и обратно, доставала чашки из серванта и расставляла тарелки с бутербродиками. При каждом моем появлении Мон мрачнела все больше и больше. Но наконец моя жалостливая душа не выдержала такого самоистязания. Каюсь, я нарушила данное себе слово и пошла на мировую - хотя стоило бы ее проучить как следует.

– Долго еще будешь кукситься?
– поинтересовалась я, завершая очередной круг и раскладывая вилки и ложки. Стол был почти готов.

– Ты очень на меня злишься?
– ответила она вопросом на вопрос, чуть слышно, и все еще не поднимая глаз.

Я задумалась, взяв в руки сахарницу с намерением насыпать пару ложек в кофе - прям как Гамлет с черепом. Быть или не быть? Простить или не прощать? Да ладно...

– Уже не очень, - призналась я наконец.
– но тогда я вполне могла тебя убить и не пожалеть об этом даже в колонии строгого режима. Радуйся, что вовремя смылась.

Она как не слышала такого великодушного заявления.

– Прости меня, ладно? Мне очень хотелось сделать тебе сюрприз...

– Да уж, сюрпризец что надо... такой славы у меня давно уже не было.

– Я хотела, чтоб ты сама его увидела. Я же не знала, что ты умудришься свалиться от восхищения, как.... как....
– Продолжала она оправдываться.

– Ну правильно, как мешок с отходами жизнедеятельности, - ворчала я в ответ.
– Дорогая, мы не первый год знакомы, и пора бы уже знать, что я могу выкинуть абсолютно все, что угодно. А показывать мне внезапно такого мужика... Скажи спасибо, что меня там инфаркт не хватил.

– Спасибо, - пропищала Моника.

– Ты ешь, ешь, - на меня уже нашло мирное настроение, и я начала подсовывать ей такие маленькие вкусные бутербродики. Селедочку с лучком и яичком, ветчинку с помидорами, шпротики с сыром - в общем, вкусности всякие. Против них она никогда не могла устоять, это я точно знала. Как я и думала, уговаривать долго не пришлось, и скоро все эти лакомства стали не очень быстро, но верно исчезать с тарелок.

Когда мы допили кофе и окончательно помирились, обнаружилось, что соленых бутербродов еще достаточно, а вот кофе нам больше совсем не хочется. На общем совете было решено пойти в магазин, закупиться пивом и окончательно отметить примирение. Что мы и сделали.