Ремизов поправил съехавшую набок кубанку и ткнул пальцем в карту.

– Вот здесь одно пулеметное гнездо, тут - другое.

– Точнее показывайте.

– Вот тут, около черной точки.

– Значит, у отдельного сарая? Так и говорите.

В сенцах голосисто пропела дверь, кто-то вытирал ноги о половичок, звенел шпорами.

– Разрешите?

На пороге стоял незнакомый Доватору подполковник в кавалерийской казачьей форме мирного времени - синие бриджи с малиновыми лампасами, кубанка с таким же верхом. Полевые ремни ловко обтягивали китель.

– Подполковник Карпенков! Прибыл в ваше распоряжение из госпиталя.

– Если не ошибаюсь, Андрей Иванович Карпенков?

– Совершенно верно. Откуда вы меня знаете, товарищ полковник?

– Был о вас разговор в штабе армии, - уклончиво ответил Доватор, скрывая улыбку.

Доватору сразу понравилась ладная, крупная фигура молодого подполковника, его смелые глаза, поблескивающие с обаятельным лукавством.

"Вот с таким можно хорошо воевать!" - подумал Доватор.

– Порох нюхал?
– спросил он, переходя на дружеское "ты".
– Садись!

– Немного и неудачно.
– Карпенков прошел по комнате, поскрипывая хромовыми сапогами, и сел на диван.

– Совсем вылечился?
– заметив краешек марли, выглядывавший из рукава Карпенкова, спросил Доватор.

– Пустяки!.. Извините, я, кажется, вам помешал?

– Мы сейчас кончим... Значит, в Коленидове противник - до роты, с пулеметами, минометами. Так?
– спросил Доватор Ремизова.

– Точно.

– В Ордынке что делается? Это самое главное...

– А в Ордынке никого нет. Я переправлялся...

– Никого? Любопытно!
– Доватор задумался. Потом, взглянув на Карпенкова, поманил его пальцем и, показывая карандашом на карту, сказал: - Вам, как будущему начальнику штаба кавгруппы, необходимо знать, что для прохода мы должны использовать этот пункт.

– Товарищ полковник, разрешите быть свободным?
– спросил Ремизов.

– Идите, хорошенько отдохните, - мягко ответил Доватор.

Ремизов, откозырнув, вышел.

– Слушайте, Андрей Иванович, внимательно и записывайте.

Карпепков вынул из планшетки блокнот.

– Заготовьте боевой приказ. Сегодня ночью Ордынку захватить. Смотрите на карту: в первую очередь надо овладеть вот этими выступами леса. Иначе отсюда противник может фланкировать переправу. В районе отметки 96,3 домик лесника - выставить боевое охранение. Лесные просеки непрерывно контролировать. Подтянуть туда пушки, если немцы полезут... Штабу армии напишите донесение: для ввода конницы в тыл противника есть свободный проход. Вот и все!..
– Взглянул на часы: - Потом приходите завтракать...

Через час Доватор и Карпенков сидели за столом. Весело шумел самовар. В бутылке слезливо поблескивала водка, на тарелках лежали консервы, ветчина, свежие огурцы. Карпенков с каким-то особым мастерством облупливал яйца и в два неторопливых закуса отправлял их в рот. Водку он пил, как молоко, - не морщился, не хмелел. Доватор пил мало. Разговор шел о рейде в тыл врага.

– Чувствуешь, какая нам предстоит операция?
– говорил Доватор.
– Мы ведь знаем, что такое клинок и что такое современная техника, и понимаем, как трудно будет драться, - может быть, и одними клинками. Мы не только должны быть храбры, но и хитры, предприимчивы, изворотливы и беспощадно злы! Жаль, нельзя взять с собой пушек...

– А мы пушки там должны добыть, - очищая от скорлупы неизвестно какое по счету яйцо, сказал Карпенков.

От выпитой рюмки водки лицо Доватора помолодело, а после бессонной ночи глаза его были задумчивыми и грустными. Хотелось рассказать Карпенкову, что старики его остались у немцев, но в то же время он боялся постороннего сочувствия. На начищенном самоваре горели солнечные лучи; из лесу доносилась протяжная кавалерийская песня. Она сливалась с тяжелым фырканьем танковых моторов и оглушительными, как выстрелы, выхлопами.

Карпенков рассказывал Доватору, как он был ранен в июльских боях и отправлен в госпиталь. Лечился недолго.

– Не вытерпел, - говорил он, - самовольно уехал... Напишу врачам, извинюсь - неудобно все-таки. Какое лечение! Сводку Информбюро прочитаешь - температура подымается! Вот вы хотите меня назначить руководить штабом, - неожиданно сказал он, - а я на этой должности был мало. Вдруг подведу?

– А ты не бойся! Хочешь дело делать - берись за него уверенно! Мне вот тоже и дивизией не приходилось командовать. А сейчас перед отъездом командарм сказал: "Действуй смело, но катушку разматывай с толком. Действуй так, как в трудную минуту действуют коммунисты". Вот я и действую... А подведешь или не подведешь - об этом не хочется говорить. Я тебе предоставляю полную свободу, не запутывай только себя сетью пустяков. Ищи основное, реальное, но не забывай и о мелочах. Главное в жизни решается людьми. Присматривайся к ним хорошенько, делай выводы: кто на что способен. Сделаешь правильные выводы - все будет в порядке, имеешь тогда право луну почистить конской щеткой, чтобы лучше светила. Не сумел - бери скребницу, иди на конюшню дневалить...