Он видел, как они устанавливают виселицу.

– Ты убийца, - повторил он.

Вдруг он увидел, что у солдат, стоявших возле виселицы, выросли звериные головы и заслонили человеческие лица: волки, гиены, свиньи. Совершенно отчетливо увидел он, как их лица побелели и распух"

ли, рты вытянулись, превратившись в чавкающие пасти, носы - в хоботы, глаза, заплывшие жиром, стали маленькими и налились кровью, а лбы исчезли, становясь все более покатыми, и он уже ничего не видел, кроме ощетинившейся пустоты. Только у двух девочек - это он видел - оставались человеческие лица, по-крестьянски красивые и чистые.

Он содрогнулся: а что таится в нем? Посмотрел на себя. Он был хуже всех. Ведь другие ничего не знали. А он знал.

Томас кинулся к майору.

– Что вам нужно именно сейчас, перед исполнением приговора?
– сердито спросил адъютант.
– С господином майором сейчас нельзя разговаривать, потом!

– Речь идет об убийстве, нужно предотвратить убийство, - сказал Томас.

Голос его срывался.

– Что, какое убийство?
– спросил адъютант.

– Так точно, убийство, - повторил Томас.

Адъютант впустил его.

Когда Томас вошел в комнату майора, все поплыло у него перед глазами, все покрылось туманом.

Виднелось что-то черное, вероятно, это был майор.

– Старший стрелок П. докладывает - две русские девочки не виноваты! Я убил дочь господина майора!
– сказал Томас.

– Что?
– заревел майор.
– Что?

Он схватил Томаса за плечо, встряхнул его и зарычал:

– Вы опять нализались, парень, опять! Вы свинья, вы с ума спятили, свинья!

Томас пытался всмотреться, но ничего не увидел.

Он бормотал:

– Господин майор, я говорю правду, я...

– Адъютант!
– крикнул майор.

Хлопнула дверь, в комнате стало одним голосом больше.

– Парень напился до потери сознания! Арестуйте его!
– кричал майор.

– Я не пьян, - сказал Томас твердым голосом, - я не пьян, клянусь вам...

Теперь туман перед глазами рассеялся. Он видел все совершенно отчетливо. Перед ним стоял майор, хрипя, содрогаясь всем телом, точно разъяренная глыба, руки сжаты в кулаки, а кулаки готовы в бешеном гневе разбить лицо стоящего перед ним старшего стрелка. "Он мне не верит, думал Томас, - что мне делать?!"

– Уберите его!
– приказал майор.

– Слушаюсь!
– сказал адъютант.

В дверь постучали. Вошел Иозеф.

– Докладываю господину майору: все готово для экзекуции.

– Хорошо, я иду, - сказал майор.

– Нет!
– закричал Томас.
– Нет, их нельзя убивать!

– Он с ума спятил, господин майор, - сказал Иозеф.

– Это ведь ваш приятель, да?
– спросил майор.

– Господин майор, выслушайте меня, - простонал Томас.

Он подошел к двери.

– Господин майор, выслушайте меня.

– Бедный парень свихнулся, - сказал Иозеф, - ему нужно надеть смирительную рубашку.

– Ну, довольно, - заявил майор, - уведите его

прочь.

– Я прошу, господин майор, освидетельствуйте меня, я не сумасшедший, я не пьяный, а в здравом рассудке!
– воскликнул Томас.

Тогда Иозеф сказал:

– Есть предложение, господин майор. Пусть поклянется своей честью, что говорит правду, будто он убийца.

– Это еще что такое?
– спросил майор, но потом добавил: - Ладно. Можете вы поклясться, что говорите правду, старший стрелок?

– Этого я не могу, - пролепетал Томас.

Адъютант рассмеялся.

– Вон!
– закричал майор.
– Теперь уж хватит!

– Ты убил, ты!
– кричал Томас, показывая пальцем на Иозефа.

Тот рассмеялся.

– Говорю вам, он спятил, господин майор! Напился до белой горячки, а увидел убитую - и вовсе рехнулся. Он сумасшедший.

– Уберите его отсюда!
– приказал майор.

– Я не уйду, пока вы меня не выслушаете!
– настаивал Томас.

– Бунтовать? Свяжите его!
– сказал майор.

– Слушаюсь!
– ответил Иозеф.

Он с размаху ударил Томаса кулаком в висок, как в тот раз. Томас пошатнулся, но еще продолжал стоять.

– Дайте ему как следует!
– кричал майор.

Иозеф еще раз ударил Томаса. Томас увидел красивое юношеское лицо Иозефа: ах, эта свиная морда... Потом в голове у него помутилось, он упал.

– Пошли, пошли, - сказал майор.
– Нельзя заставлять их так долго ждать в последние минуты.

Ведь мы не варвары.

В дверях он еще раз обернулся и сказал: