– Как ты думаешь, – вдруг сказала она, – куда все это денется, когда я умру?

– Во-первых, в ближайшее время ты не умрешь, – отвечаю, – а во-вторых, никуда не денется.

– А хорошо бы, с моей смертью все это закончилось.

– Что именно закончилось? Вся эта пакость?

– Нет, я имею в виду – все. Мир. Если бы он ушел со мной.

– Тебе это будет приятней? – спрашиваю.

– А разве так не лучше?

По мне – так нет. Не лучше. В том, что объективный мир существует сам по себе, независимо от личных твоих неурядиц, есть какое-то большое утешение. Я, правда, так и не пойму – какое. Кажется, должно быть обидно, что большому миру на самом деле на тебя наплевать, но меня почему-то такое его равнодушие не задевает. Равно, как и отсутствие в этом мире справедливости – я имею в виду, по большому счету справедливости – как принципа мироустройства. Воздаяние и все такое. Потому что, если бы мы все получали по заслугам, это выглядело бы довольно грустно. Сколько у нас там заслуг...

– Пусть все остается, как есть, – говорю. – Смотри, нас уже не будет, а этот вонючий овраг еще немножко отползет от дороги.

– Знаешь, – сказала она, – у меня родители так болеют... Мне спокойней думать, что если меня не станет, они тоже исчезнут.

Такая вот трогательная форма дочерней преданности.

– И они не исчезнут, – говорю, – и ты оклемаешься. Это всего лишь перелом.

Господи, а если бы она сломала позвоночник!

– Ну, как она там? – Томас возник из темноты так незаметно, что я чуть не прикусила язык.

– Не спит. Мучается.

– Там коньяк есть. В том тюке, где аптечка. Может, ей легче станет?

– Это мне легче станет. А ей, если и можно, так только пару глотков. Ты же ей снотворное вкатил. Внутримышечно.

– Ну, заснет крепче. Погоди, я принесу.

Герка каким-то фантастическим образом проснулся.

– Эй, вы там что, пить собираетесь?

– Я замерзла, – говорю. – Я, правда, что-то читала насчет выпивки и теплоотдачи. Вроде как не рекомендуется. Но у меня есть свой жизненный опыт, и он говорит об обратном.

Томас принес флягу. Я налила Кристине в колпачок – вполне солидная доза, потому что колпачок был хороший – я имею в виду, большой.

Потом я отняла у нее колпачок в свою пользу. Это был, и правда, коньяк, да еще и неплохой. Последний раз я пила какой-то дрянной спирт, который выдали редакции по разнарядке на Новый год.

– Жизнь не так уж безнадежна, – говорю.

– Давай сюда, – сказал Герка. – Не жадничай.

Мы выпили еще по разу – кроме Кристины, потому что я боялась действия гремучей смеси коньяка со снотворным. Не знаю, что из этого выходит, но знаю, что вроде нельзя. Герка открыл банку тушенки, и я обрела покой.

То есть, обрела бы, потому что Кристина заснула, и я задремала тоже, но тут Герка растол меня и сказал:

– Иди сюда.

Мы отошли почему-то в сторону.

– Мы пытаемся решить, что делать дальше, – объяснил Томас.

Я сразу вошла в свое обычное безответственное состояние.

– Не знаю. Решайте сами. Насколько я знаю, такие переломы срастаются долго.

– Можно оставить ее где-нибудь. Может, тут живет кто-нибудь поблизости. Тут раньше был поселок, неподалеку. А на обратном пути – забрать.

– Нет тут никакого поселка, – ответил Томас. – Давно уже нет. Самый ближайший населенный пункт это тот городок, как он там называется – Лазурное, что ли. Но там уже не наш военный округ. И там какой-то гарнизон стоит.

А надо сказать, между военными округами отношения складываются самые разные – от пограничных стычек до вооруженного нейтралитета и каких-то сложных договоров о взаимопомощи. Но предугадать действия того или иного коменданта практически невозможно, потому что в своем округе он – царь и бог, а божественность нелогична в принципе.

– Ну ладно, – сказал Герка, – значит, это отпадает. Хотя, если мы ее туда затащим, убьют ее, что ли?

– Ее, может, и нет, – сказал Томас, – а вот нас...

– Хорошо. А что ты молчишь? – Это он мне.

– Конечно, – говорю, – в принципе, самое разумное было бы ее где-нибудь оставить. Но очень мало вероятности, что мы подберем ее на обратном пути. Я теперь думаю, мало вероятности, что мы вообще вернемся.

– Ну, спасибо за совет. Ты вообще какой-нибудь выход видишь? – спросил Герка.

Томас сказал:

– Завтра у нас что, восемнадцатое? Так вот, завтра по этому шоссе пройдет автоколонна. Она как раз назад идет, в город.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я с этой автоколонной ходил. И там есть несколько моих знакомых. Они довезут ее до места и проследят, чтобы она попала домой. Плохо, конечно, – эти закрытые грузовики трясет, а ехать ей придется в кузове, и вообще много разных сложностей. Но ведь это всего пара дней, не больше, а дома ей будет спокойнее.