Оливия схватила Симона за руку. Он непроизвольно вздрогнул, и тут же понял, что она и сама напугана — пальцы дрожали.

— Кто-то идет за нами, — сказала она. Он прислушался. Шлепанье их шагов звучало приглушенно — эха здесь не было; выщербленные, покрытые мхом и плесенью стены гасили звук.

— Тебе показалось…

Где-то мерно капала вода. «Тут есть вода, — подумал он, — хорошо»… Неожиданно он почувствовал, что ему захотелось пить — до сих пор он как-то не вспоминал об этом.

— Тут есть ручей? — спросил он Зденко.

— Да, — кивнул мальчик, — за поворотом…

Раньше был ручей… теперь, почитай, целое озеро набралось.

Он робко потянул Гидеона за рукав.

— Говорил же я вам, не ходите туда, — сказал он укоризненно, — и зачем они вам понадобились, андры эти…

— Мы хотели… — Гидеон на миг запнулся, подбирая слова, — познакомиться с ними поближе, вот и все…

— Кто же с нечистью знакомится?

— Мы не думали, что они — нечисть. Мы думали, они нам помогут… Люди должны помогать друг другу…

— Всему верите, — грустно сказал мальчик, — ну чисто, как дети.

Ход резко вильнул в сторону, и за поворотом и впрямь открылось озеро — вода растеклась по выщербленным каменным плитам; за ней, едва видимый в смутном пламени свечи громоздился каменный хаос — рухнувшие балки торчали из него, точно сломанные ребра.

Симон опустился на колени и с наслаждением зачерпнул прохладную воду. Красноватый отблеск свечи заплясал на ней и оттого ему на миг показалось, что ладони окрасились кровью.

— Может, она грязная, — с сомнением произнесла Оливия, — ее вредно пить…

Симон с трудом подавил истерический смешок.

— Не боись, — сказал он, — хуже не будет.

Он глотал прохладную, чистую, равнодушную воду и никак не мог напиться. Что-то шлепнулось у него за спиной, совсем рядом, и он услышал чей-то крик (он даже не разобрал, чей):

— Симон! Осторожней!

Это что-то облепило его, не давая дышать, какая-то слизистая масса, он пытался оторвать ее от себя, но не мог.

— Резак! — услышал он голос Коменски. — Давай же, Гидеон…

— Боюсь задеть…

— Сюда! Сюда направляй…

Даже с закрытыми глазами Симон увидел вспышку. Потом дышать стало легче, что-то с тихим шорохом скользнуло по комбинезону и опало.

Он открыл глаза.

Нечто бесформенное, серое подрагивало у его ног, судороги становились все тише, пока не затихли совсем…

— Что это было? — медленно спросила Оливия.

Гидеон прерывисто вздохнул и отвернулся.

— Скорее, кто… — сказал Симон. — Винер… или Наташа… Не знаю… Но скорее — Винер… Оставь, Амос, что тут поделаешь. Где малый?

Зденко стоял, привалившись к стене и дрожал. Свеча плясала в его руке, но он ее так и не выпустил.

— Жуть-то какая, — пробормотал мальчик.

— Отойди подальше, парень, — сказал Симон. — Отойдите все подальше. Гидеон, включай резак. Хорошо бы похоронить это под завалом…

— Если я подпилю вот эту балку, — Гидеон медленно приходил в себя, сейчас он с озабоченным видом оглядывал завал.

— То что?

— То все рухнет… То, что еще держится.

— Погоди, Гидеон… Ты вообще балки лучше не трогай… ты ниже режь. Вон там, где два больших камня.

— Балки было бы легче…

— Это песчанник. Он легко крошится… Гидеон, прикусив губу, взялся за резак.

— Ладно, — сказал он наконец, — отойди к стене. Я сам…

Лезвие резака вибрировало, превратившись в узкую, размытую сверкающую полосу.

— Работает?

— Пока работает. Отойди, Симон, не говори под руку… потом… тебя может задеть каменной крошкой.

Симон отступил к стене, и тут его окликнул Коменски — он до сих пор стоял неподвижно, глядя на бесформенную груду, которую оттащили к дальней стене.

— Симон… подойди сюда.

Симон неохотно приблизился.

— Да, Амос?

— Ты это видел? Симон пожал плечами.

— Все видели. Что поделать, Амос… Мы же знали… что так бывает…

— Не хочу так…

— Ну так… кто же хочет?

Коменски посмотрел на него. Глаза у него отражали далекое пламя свечи.

— Симон, если я буду первым, то…

— Я не смогу, Амос. Нет. Не проси.

— Я же ничего не почувствую. Потом, это буду уже не я…

— Это жестоко, Амос… Почему я? Почему не Гидеон?