— Ну ладно, теперь поняла. А что толку? Это что, поможет нам выбраться?

— В конце концов это помогло бы вам выжить, — сказал он. — А может, и нам. Всего лишь. Остаться людьми — не так мало, верно?

Опять эти пустые разговоры…

Туман постепенно начал подниматься, поверхность воды обнажилась, небо было серым и на нем уже не горела ни одна звезда. Вскоре вся пойма будет просматриваться на расстоянии птичьего полета — не говоря уж о полете стрелы… Нужно было уходить дальше, если уж мы решили выбираться. Но я не пошевелилась — вокруг было тихо, очень тихо, даже крохотные волны набегали на песчаный берег бесшумно, и у меня появилось такое чувство, будто за нами наблюдают… тяжелый взгляд в затылок, от которого по коже бегут мурашки и волоски на руках встают дыбом.

Я шепотом спросила:

— Ваш Небесный Глаз не мог нас найти?

Улисс ответил негромко, но не тише, чем прежде — похоже, он ничего не заметил.

— Теоретически мог. Но меня беспокоит то, что они не нашли нас еще вчера. Может быть…

Теперь я поняла, что такое на нас смотрит, и сказала:

— Нет. Не может быть.

Светящееся пятно в тумане было совсем близко, ближе, чем обычно, и оно висело неподвижно — как это обычно бывает; нельзя было разглядеть, что там, внутри — иногда казалось, что я вижу очертания Домов, иногда — смутные фигуры, но очертания тут же менялись, расплывались; то ли люди, то ли тени — не поймешь… Тут и Улисс его увидел, и сказал:

— Ох, ты…

Глаза его расширились, и он застыл, глядя вдаль, словно вбирал в себя плывущий смутный свет.

— Что это такое? — пробормотал он ошелом-ленно. — Я никогда…

— Это Город Мертвых. Я же говорила…

— Да, но мы думали, это легенда… выдумка… Впрочем, да… вы же не склонны выдумывать… но почему тогда его не засекли приборы, не понимаю… какая-то защита?

— Он показывается, когда хочет. И кому хочет. Говорят… они появляются там, где что-то происходит — тогда жди беды.

— Но они…как-то общаются с вами?

— Как же онй-могут общаться? Они ж мертвые!

Он сказал:

— Мы даже не представляли… что тут есть что-то еще, такое… ты говоришь, это не мираж?

— Не — чего?

— Воздушная линза… Воздух порою меняет свои свойства, заставляя видеть то, чего нет на самом деле…

— А, — сказала я, — поняла. Вроде тех озер в степи, которых нет. Я видела их — вашим же Небесным Глазом. Не знаю, по-моему, это что-то другое.

— Но почему тогда они… нет, я не понимаю. Послушай, они давно здесь появились?

Я пожала плечами.

— Не знаю. По-моему, они были всегда.

— Говоришь, они бывают там, где что-то происходит? Наблюдают?

— Улисс, они ничего не делают. Просто висят в небе и светятся.

— Но должна же быть какая-то цель! Какой-то смысл!

Он весь аж трясся, словно готов был вскочить в гнаться за этим светящимся пятном, куда бы оно ни направилось.

— Но там же люди!

— Какие там люди, Улисс! Мертвецы.

— Столько лет искать, — пробормотал он, — ждать… а они все это время были здесь, все это время.

Что-то он говорил, когда-то, очень давно… Про какие-то поиски, на которые пустилось человечество, про корабли, которые отправлялись к звездам и вернулись ни с чем, а то и вовсе не вернулись…

— Ты что же, думаешь, они тоже прилетели со звезд, так?

— Да, — сказал он, — похоже, что так. Но тогда это… — он вскочил, потом снова сел. — Мне надо связаться со своими… Почему, ну почему от них нет никаких известий?

Я сказала:

— И вправду — почему?

— Нам нужно добраться до станции, — сказал он. — Не знаю, что там случилось, даже предположить боюсь, но, может, еще есть надежда. Особенно теперь.

Он выглядел как человек, у которого появилась цель. Даже голову держал иначе. До сих пор на него и смотреть-то было противно.

Город Мертвых стронулся с места и неторопливо поплыл назад и через реку — в сторону лагеря кочевых. Я сказала:

— Им это тоже не понравится.

В том, что кочевые отправили за нами погоню, я не сомневалась — они никогда ничего не прощают, ничего не забывают и никогда не останавливаются. Но, может, тоже сочтут появление Города Мертвых дурным знаком и задержатся хоть ненадолго? А раз так, мы сможем выиграть время — хоть немножко.

Я встала и обернулась к Улиссу:

— Тогда пошли, если ты знаешь, куда идти.

— Да, — сказал он, — да, знаю. Он легко подхватил свою сумку, и мы тронулись в путь.

Рихман выключил автопилот и с трудом выбрался из машины. На улице было темно — теперь вечерами всегда было темно, да и в низком здании госпиталя МСА горело всего лишь несколько окон.

Ему показалось, что ступенек больше, чем раньше. Или они стали круче…