Коул заметил удивление в глазах маршала, когда тот увидел «преступниц». Он был поражен точно так же, как и Коул.

— Леди, если вы не против, задержитесь в камере еще на несколько минут. Я буду вам премного благодарен.

Ребекка шагнула вперед и ответила за всех:

— Мы против. Самым решительным образом! Пойдемте, дамы, из этого отвратительного места.

Коул заметил револьвер в руке Райана только в тот момент, когда Ребекка попыталась пройти мимо маршала. Он вытянул руку, преграждая ей путь.

— Думаю, вам лучше задержаться.

— Не могу поверить в подобную жестокость! — заявила она, нехотя отступая.

Джессика попыталась выскользнуть из камеры, но Коул загородил выход.

Они стояли нос к носу. Джессика не отступала, а Коул смотрел на нее, давая понять: спорить не стоит.

Она смотрела на него точно так же. Но черт побери, она даже не моргнула! Таким взглядом можно усмирить и гремучую змею, подумал он! А как от нее восхитительно пахло! Свежестью и цветами. Он перестал хмуриться: ведь это на нее совершенно не действует! Но самое удивительное: он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее прекрасных глаз.

— Коул, перед зданием тюрьмы кое-что затевается, — сообщил Райан. — Мне нужна твоя помощь.

Ребенок быстро взглянул на Коула, мужчина подмигнул ему, а потом быстро закрыл дверь прямо перед носом его матери и пошел в кабинет шерифа. Ее яростные крики звучали у него в ушах.

То, что Райан определил как «кое-что затевается», оказалось большой толпой. Оставив открытой входную дверь, Райан встал на тротуаре с оружием наперевес. Он пытался убедить полсотни сердитых мужчин отправиться по домам.

— Я приказываю вам разойтись! — крикнул Райан. — Отправляйтесь домой и дайте нам делать свое дело.

Из толпы раздался мужской голос:

— Выдайте нам женщин! Мы заставим их говорить!

— А как ты собираешься это сделать? — полюбопытствовал Коул.

— Повесим их, вот как! — взревела толпа.

— Вот это да!.. — пробормотал Коул. Райан посмотрел на него:

— Невозможно взывать к разуму разъяренных людей.

— Они просто раззадорились, — хмыкнул тот. — Если хочешь узнать, что такое настоящая ярость, пойди к дамам в камеру. Они готовы содрать с тебя шкуру.

Райан скрыл улыбку:

— Хорошо. Займись толпой, а я пойду навещу дам.

— Договорились, — согласился Коул. Шагнув вперед, он обратился к мужчинам: — Никто никого не повесит. Все, что вы слышали, болтовня. У нас нет никакого свидетеля.

— Мы читали в газете! — крикнул кто-то.

— Газетчики ошиблись.

— А почему же шериф их запер?

— Его и спросите, — ответил Коул. — Отправляйтесь по домам.

— Лучше сам со своим маршалом проваливай из города! Пускай наш шериф займется женщинами! Они у него быстро заговорят!

Прежде чем Коул успел ответить на грубый выпад, один горожанин выступил вперед, повернулся лицом к друзьям и соседям и поднял руки, успокаивая их.

— Я точно знаю, что леди со смешным акцентом была в банке за некоторое время до ограбления. Я стоял с ней в одной очереди и слышал, как она говорила с кассиром.

— Значит, свидетельница одна из двух других! — раздался мужской голос. — Кто-нибудь видел их в банке?

— Я видел! — Мужчина из задних рядов вскинулруку. — Светловолосую женщину, когда менял деньги у Малкома. Я запомнил ее очень хорошо: самая симпатичная из всех женщин, которые мне когда-нибудь попадались на глаза.

Какой-то любопытствующий прорвался сквозь толпу:

— А как насчет женщины с ребенком?

— Я видел ее! — крикнул мужчина. — Мальчишка прицепился к двери и качался, а Маккоркл сильно разозлился. Его матери пришлось выйти из очереди и заняться сыном. Она расшипелась на старика Маккоркла за то, что тот повысил голос на малыша.

— Если всех женщин видели в банке, тогда, похоже, у нас нет свидетеля, — сделал вывод укротитель толпы, безнадежно махнув рукой.

— А может, кто-то из них тихонечко вернулся и спрятался под столом? — Собравшиеся не собирались сдаваться.

— Не скажешь, что эти люди слишком умны, да? — прошептал Коул Райану.

— Слоун поработал на совесть, — усмехнулся Райан.

— Ну хорошо! — закричал Коул толпе. — Давайте сделаем вот что. Сейчас вы все отправитесь по домам и как следует подумаете про день ограбления. Если кто-то вспомнит что-то необычное, пускай придет завтра утром в тюрьму и нам расскажет.

— У вас нет никакого права приказывать нам, что делать! — закричал мужчина, которого Коул узнал. Репортер из «Рокфорд-Фоллз газетт», тот самый, который требовал не накрывать тела погибших в банке простынями. Коул сразу невзлюбил этого типа.