– Это почему же?

– Почему? Да потому, что сегодня утром ее здесь не было.

Ему пришлось стиснуть руки в кулаки.

– Где же она была?

– Сегодня утром? В какое именно время? Риордан мысленно сосчитал до десяти.

– В то время, когда должна была получить мою записку, если бы была здесь, – медленно произнес он.

– Ах вот как! Ну, предположим, около одиннадцати. Теперь давайте посмотрим. Если они где-то остановились на ночь (а я в этом совсем не уверена), полагаю, что к одиннадцати часам сегодняшнего утра они могли бы добраться до Стратфорда-на-Эйвоне [32] . Но учтите, он нанял почтовую карету. В наше время, насколько мне известно, они везут круглые сутки без остановок. Разве это не замечательно? Одним словом, если дела обстоят именно так, как я предположила, стало быть, сейчас они уже где-то около Манчестера. Но сказать наверняка довольно сложно, не так ли? Все зависит от…

– Уэйд!

Лицо Риордана побагровело, его голос задрожал. Он сделал два шага по направлению к сидевшей за столом женщине, и злорадная улыбка у нее на лице несколько померкла.

– Ведь это Уэйд увез ее?

– Н-ну… – она фальшиво засмеялась, – я вижу, от вас ничего нельзя утаить! Совершенно верно, мистер Уэйд зашел за ней вчера рано поутру. Очень рано. Можно сказать, застал ее врасплох. По крайней мере, она так сказала, – добавила леди Синклер со злобной усмешкой. – Они проговорили несколько минут наедине. Не знаю, о чем шла речь, знаю только, что она уложила саквояж и пожелала мне всего хорошего.

– И вы ее отпустили?

Риордану пришлось заложить руки за спину, чтобы удержаться от желания взять ее за горло. Ее светлость удрученно покачала головой.

– Признаюсь вам как на духу, сэр: Кассандра всегда была необузданным, совершенно неуправляемым ребенком. А в том, что касается мужчин, она никогда не отличалась разборчивостью.

– Если это правда, то только потому, что у нее с детства был перед глазами великолепный пример, – прорычал он. – Куда они поехали?

Леди Синклер величественно поднялась с кресла, всем своим видом изображая уязвленное достоинство.

– Я не позволю себя оскорблять в своем собственном доме. Прошу вас немедленно удалиться.

У нее вырвался крик, перешедший в визг, когда он бросился на нее и силой усадил обратно в кресло.

– Я задал вам вопрос. Куда они поехали? Если вы мне не скажете, я сломаю вам руку.

Она ему поверила.

– В Ланкастер. У него там дом.

Глаза леди Синклер горели лютой злобой, она так и плевала ядом при каждом слове.

– А теперь убирайтесь. Если вы еще хоть раз посмеете сунуть сюда нос, я велю вас арестовать.

Риордан отпустил ее плечи и улыбнулся со всей возможной любезностью.

– Ничего не выйдет. Как член парламента я не подлежу аресту ни за одно деяние, кроме государственной измены.

Он церемонно поклонился и направился к двери, по ту сторону которой явственно послышались шаги поспешно удирающей Клары. Уже положив руку на ручку двери, Риордан обернулся и оглядел туго затянутую в корсет фигуру леди Синклер, ее рыжевато-золотистые волосы, щедро выставленную напоказ пухлую белую грудь. Она напоминала ему рубенсовскую [33] обнаженную натуру – обильную плотью, сластолюбивую, развратную.

– Я собираюсь найти Касс и привезти ее назад в Лондон, – сказал Риордан. – После этого, сударыня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы никогда ее больше не увидели.

Он замолчал, дожидаясь ответа, но такового не последовало. Тогда он вышел, и изуродованное злобой лицо женщины скрылось за дверью.

– Больше ничего не нужно, мисс?

– Спасибо, Мадлен, ничего больше не нужно.

– Доброй ночи, мисс, желаю хорошенько выспаться. Вам это не помешает.

Мадлен отличалась изысканностью манер, да и дело свое знала отлично, но, улыбнувшись хорошенькой камеристке и проводив ее взглядом, Кассандра подумала, что ей все-таки не хватает остроумия (иногда невольного) и грубоватого прямодушия маленькой верной Клары. К тому же Клара наверняка получила бы гораздо больше удовольствия от многотрудного и стремительного путешествия, чем сама Кассандра.

В то утро, когда Уэйд явился к ней и предложил эту немыслимую вылазку, она намекнула ему на желательность присутствия горничной, но он ее высмеял и заявил, что дуэнья ей ни к чему: в почтовой карете, которую он нанял, будет столько людей, что они все смогут приглядывать друг за другом, а по приезде в Лэдимир (так называлось его поместье) прислуги у нее будет сколько душе угодно.

Откинувшись на спинку удобного мягкого кресла, Кассандра откусила кусочек печенья и протянула босые ноги поближе к огню, который Мадлен развела в небольшом камине, чтобы разогнать сырость. Весь последний день путешествия непрерывно шел дождь; по мере того как дороги превращались в непролазную грязь, путников все больше охватывало уныние. Однако к вечеру у шести леди и джентльменов, ехавших вместе с ней в головной карете, заметно улучшилось настроение: они выиграли импровизированное состязание и добрались до великолепного поместья Уэйда в Ланкашире гораздо раньше двух остальных карет, с которыми одновременно выехали из Лондона.