Изумление Кассандры было непритворным: такого признания она не ожидала.

– Ты… ты хочешь сказать, что ты один из них? – ахнула она. – Один из друзей моего отца, которые пытались…

– Я не просто один из них. Я их предводитель.

Она зажала рот рукой.

– Колин!

– Что ты теперь обо мне думаешь? – спросил он с любопытством. – Что ты чувствуешь?

– Я? Мне страшно и… я так взволнована… И я так рада! О, Колин, это же замечательно! Мне так хотелось внести хоть какой-то вклад в дело моего отца, и я надеялась, что с твоей помощью… а оказалось, что все это время я помогала именно тебе! Если бы я только знала, что это ты, я могла бы сделать гораздо больше!

– Как раз на это я и рассчитывал. Уэйд подошел к ней и взял ее за руку.

– Надеюсь, нет нужды объяснять, что я бы скорее умер, чем подверг тебя какому-то риску, но у нас мало времени. Если Англия объявит Франции войну, нашему делу придет конец. К тому же у меня есть основания полагать, что власти начинают подозревать меня.

Кассандра взглянула на него в тревоге.

– Бояться пока нечего, но это означает, что мы должны их опередить.

Она заговорила нерешительно, моля Бога, чтобы не переусердствовать и не спугнуть его, но все-таки не удержалась и спросила:

– А цель по-прежнему… все та же, что была у моего отца?

– Да, – с готовностью подтвердил он.

Сердце Кассандры наполнилось почти непереносимым волнением. Именно это хотели узнать Риордан и Куинн: является ли намеченной жертвой заговорщиков по-прежнему король или они выбрали кого-то еще – Питта, либо одного из яро антифранцузски настроенных членов кабинета. Впервые почти за два месяца ей удалось разузнать нечто по-настоящему ценное! Она не могла дождаться часа, когда вернется в Лондон, чтобы все рассказать Риордану.

– Чем я могу помочь? – спросила она совершенно искренне.

– Делай то же, что и до сих пор: оставайся с Филиппом Риорданом и старайся выкачать из него побольше сведений о предстоящей сессии парламента.

– Да-да, конечно. Значит, у вас есть план?

– Да, у нас есть план. Я не могу изложить тебе его суть прямо сейчас, но, чтобы его осуществить, нам нужны сведения, которые можно получить только от члена парламента.

Ей пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от искушения и не забросать его новыми вопросами.

– Колин, для меня это огромная честь – помогать тебе. Не могу выразить, как я тебе благодарна! Ты дал мне шанс в меру моих слабых сил нанести ответный удар людям, убившим моего отца.

– Ну не таких уж и слабых! – снисходительно возразил Уэйд, завладев и второй ее рукой. – Если мы добьемся успеха, моя дорогая, это будет означать, что ты помогла свергнуть жестокую и кровавую тиранию.

На мгновение в его страшных красновато-коричневых глазах затлели тусклые огоньки фанатического безумия, но он тотчас овладел собой и, отступив от нее на шаг, заговорил обычным, даже деловитым тоном:

– Теперь я должен задать тебе один вопрос. Надеюсь, он тебя не встревожит. Ты совершенно уверена, что наш друг Риордан и в самом деле такой беспечный прожигатель жизни, каким кажется на вид?

Ей пришлось подавить приступ паники.

– Как? Что ты хочешь сказать?

– Возможно, я ошибаюсь, но иногда у меня появляется ощущение, что некоторые из его излишеств – всего лишь притворство.

– Тебе так кажется?

Кассандра отвернулась, словно обдумывая ответ, потом решительно покачала головой.

– Нет, Колин, я так не думаю. Если бы он притворялся, я бы знала. Нет, это не может быть притворством.

– Почему ты так уверена?

– Потому что я много раз видела его пьяным. Таким пьяным, что приходилось доставлять его домой с помощью слуг. Трое дюжих лакеев тащили его на руках! До такой степени никто притворяться не может. Нет-нет, ты ошибаешься. У него такое сильное похмелье, что он пьет даже по утрам, Колин, не вылезая из постели.

Прекрасно понимая, что должно означать подобное признание в глазах Уэйда, она торопливо продолжала:

– Представляешь? Он сам говорит, что выпивка по утрам помогает ему прочистить мозги после вчерашнего.

Уэйд скептически поднял брови.

– Возможно, ты права, но за ним стоит присмотреть.

– Я с него глаз не спущу, не беспокойся.

От нетерпения и досады Кассандра едва могла устоять на месте. Пора было прекратить расспросы, но она не могла остановиться.

– Неужели ты не можешь рассказать мне поподробнее о вашем плане? У меня такое чувство, что, если бы я знала, о чем речь, я могла бы оказаться тебе гораздо полезнее. Например, я бы точно знала, о чем спрашивать Риордана.