Позади шевельнулся Ангел, от него исходило оберегающее, надежное тепло. Он тронул ее за плечо.

— Не беспокойся, я цела, — сказала она и, почувствовав его растерянность, обернулась. — Помнишь мой Дар, Ангел?

— Да.

— Он вернулся!

— У тебя могущественные враги, — сказал Сента, глядя, как Нездешний вытаскивает стрелы из убитых рыцарей.

— Однако я пока еще жив, — заметил тот, прошел в хижину и опустился в кресло. В голове стучало. Он потер глаза, не чувствуя никакого облегчения. Мириэль подошла к нему.

— Дай помогу, — сказала она, коснувшись рукой его шеи. Боль сразу прошла. Он вздохнул и посмотрел ей в глаза.

— Ты спасла нас, разбив их чары.

— Они сразу растерялись, когда я убила их вожака. — Мириэль опустилась перед ним на пол, положив руки ему на колени. — Зачем ты солгал мне?

— Когда? — Он отвел глаза.

— Ты сказал, что мы уходим на север, чтобы спастись от убийц.

— Так оно и есть.

— Нет. Ты ищешь Бодалена. Хеула сказала тебе, где его найти.

— Что еще ты знаешь? — устало спросил он.

— Больше, чем мне бы хотелось.

Он вздохнул.

— Ты вновь обрела свой Дар — а я-то думал, он пропал навсегда.

— Мне вернул его тот же человек, который его отнял. Это было после смерти матери, когда ты запил. Помнишь, однажды утром ты нашел на поляне кровавые следы, а в лесу — мелкую могилу с двумя трупами? Тогда ты подумал, что сам убил их, напившись пьяным, но вспомнить ничего не мог. Ты спрашивал Криллу и меня, а мы сказали, что не знаем. Мы и правда не знали. Это сделал твой друг, Дардалион. Эти люди пришли, чтобы схватить нас, а возможно, и убить, ибо мы обладали Даром. Дардалион застрелил их из твоего арбалета.

— А ведь он клялся, что никогда больше не будет убивать, — прошептал Нездешний.

— У него не было выбора. Ты лежал пьяный, ничего не сознавая, а в твоем оружии заключалось столько смерти и насилия, что он не устоял. — Нездешний понурил голову, не желая больше слушать, однако не остановил ее. — Он запер наш Дар и убрал память о демонах и о человеке, желавшем завладеть нашими душами. Он сделал это, чтобы защитить нас.

— Но теперь ты все вспомнила?

— Да.

— Я старался, как мог, Мириэль… Не читай мои мысли, не входи в мою жизнь.

— Поздно.

Он кивнул и встал.

— Что ж… Постарайся тогда не слишком меня презирать.

— Ох, отец! — воскликнула она, обнимая его. — Разве могу я тебя презирать? Я люблю тебя, всегда любила.

Он испытал великое облегчение и, закрыв глаза, прижал ее к себе.

— Я хотел, чтобы вы с Криллой были счастливы. Хотел, чтобы вам хорошо жилось.

— Мне хорошо жилось, и я была счастлива. — Она с улыбкой погладила его по щеке. — Я собрала котомки — мы можем идти. — Она прикрыла глаза. — Белаш уже нашел лошадей и скоро будет здесь.

Он взял ее за плечи и снова привлек к себе.

— Ты могла бы уйти на юг с Ангелом. У меня есть деньги в Дренане.

— Нет. Я тебе еще пригожусь.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

— Все мы когда-нибудь умрем, отец. И дело тут не только в распре между тобой и Карнаком, а в чем-то гораздо большем. Мне кажется, так было с самого начала.

— Тогда — в чем же?

— Не знаю еще, но это не Карнак послал к тебе Черных Братьев. В уме последнего рыцаря, убитого мной, я увидела образ человека с гладко прилизанными черными волосами, раскосыми глазами, в длинных одеждах густо-пурпурного цвета. Это он послал их сюда. И этот же человек когда-то натравил демонов на нас с Криллой.

— Откуда приехали эти рыцари?

— Из Дрос-Дельноха, а перед этим из Гульготира.

— Стало быть, там мы и найдем ответ на все вопросы.

— Да, — с грустью подтвердила она.

Ангел смотрел, как Белаш ведет пятерых лошадей через поляну, и думал: “Мерзкий дикарь”. Все в надире было ему противно: раскосые бездушные глаза, жестокий рот, варварский способ убивать. У Ангела мурашки по коже ползли от всего этого. Он взглянул на далекие северные горы. Там, за ними, надиры кишат точно вши, всю свою короткую жизнь воюя друг с дружкой. У них не было еще ни единого поэта, ни единого художника или ваятеля. Не было и не будет! Дикий, злобный народ.

— Он здорово орудует ножом, — заметил Сента.

— Надирский ублюдок, — буркнул Ангел.

— Разве твоя первая жена не была наполовину надирка?

— Нет! — рявкнул Ангел. — Она была чиадзе, а это совсем другое дело. Надиры — не люди, а дьяволы, все до единого.

— Но славные бойцы при этом.

— Поговорим лучше о другом.

— Ладно, — хмыкнул Сента. — Откуда ты узнал, что они приближаются? Не зря же ты пошел в хижину за мечом.

Хмурое лицо Ангела осветилось улыбкой.