Беспокойство Бодалена усилилось. Все в этой долине казалось каким-то неестественным. По спине у него струился пот, и на лбу Гракуса он тоже заметил испарину.

— Это от страха, или здесь в самом деле так жарко? — спросил Бодален.

— Да, тут жарко, — ответил Гракус, — но в горных долинах часто так бывает.

— Но не настолько же?

— Поехали в замок, — сказал Гракус.

Чья-то лошадь с визгом взвилась на дыбы, сбросив седока, и тут же из высокой травы хлынули похожие на крыс существа. Они точно серым ковром покрыли упавшего, и из множества ран брызнула кровь. Гракус с ругательством пустил коня вскачь, остальные устремились за ним.

Назад никто не оглядывался.

Десять всадников влетели через разрушенные ворота во двор. Здесь тоже все перекосилось, но в мраморе не было трещин. Бодален, спрыгнув с седла, взбежал по лестнице на стену, В долине все было спокойно, если не считать двух серых шевелящихся холмиков, бывших прежде лошадью и человеком.

— Здесь нельзя оставаться! — сказал Бодален поднявшемуся к нему Гракусу.

— Таков приказ хозяина.

— Что это за твари?

— Не знаю. Похожи на мелких кошек.

— Кошки так не охотятся, — настаивал Бодален.

— Крысы, кошки, какая разница? Хозяин велел нам затаиться здесь и убить Кеса-хана. Так мы и сделаем.

— Но что, если такие звери живут и в подземелье? Что тогда, Гракус?

— Тогда нам конец, — с угрюмой улыбкой ответил воин. — Поэтому будем надеяться, что их там нет.

Нездешний лежал, распростершись рядом с собакой. Плащ, прикрывавший их обоих, был вывернут овчиной наружу и сливался со снегом. Правой рукой человек обнимал пса, поглаживая его широкий лоб.

— Ты только молчи, парень, — шептал Нездешний. — Наша жизнь зависит от этого.

Не далее чем в шестидесяти шагах позади них семеро сатулов разглядывали следы на снегу. Рана на ноге у Нездешнего почти уже зажила, но он приобрел свежую, у левого плеча. Два дня назад его едва не взяли врасплох, устроив засаду на узком перевале. В стычке погибли четверо сатулов, а пятый получил смертельную рану в пах. Рваный убил двоих, но если бы не внезапная перемена ветра, насторожившая собаку, Нездешний был бы уже мертв. Рука сильно болела, из нее сочилась кровь. Близость раны к суставу не позволяла ни зашить ее, ни завязать. В глотке у Рваного заклокотало, и человек снова зашептал, успокаивая его.

Семеро сатулов никак не могли разобраться в следах, ведущих на вершину холма. Нездешний знал, что их так озадачило. Человеческие следы вели только на север, а собачьи — и вверх, и вниз. На вершине тропа суживалась, и огромный, окруженный деревьями валун представлял собой превосходное место для засады. Ни один из воинов не желал подниматься туда, боясь внезапного выстрела. Нездешний не слышал, о чем они спорят, но двое вовсю размахивали руками, указывая на восток. Нездешний пошел на хитрость: сначала он взошел на холм, а потом осторожно спустился вниз, ступая по своим следам. Проделав это, он схватил в охапку Рваного и швырнул в снег слева от тропы, сам же, ухватившись за длинную ветку и перебирая по ней руками, перевалился к собаке и залег рядом.

Ему было холодно и мокро. Обращенная наружу овчина делала их незаметными, но не грела, и Нездешнего била дрожь.

Сатулы пришли к согласию. Трое направились вверх по склону, двое — вправо от тропы, двое — влево.

Нездешний, поморщившись, наставил арбалет. Из раны проступила свежая кровь. Он потихоньку отполз назад, за кусты, а потом чуть выше, где несколько поваленных деревьев образовали заслон. Рваный трусил за ним, высунув язык.

Показались двое сатулов, идущих в их сторону, с короткими охотничьими луками и стрелами на тетивах. Нездешний положил руку на загривок пса, пригибая его вниз.

— Тихо теперь!

Воины в белом подошли к самому древесному заслону. Нездешний встал и выстрелил. Первая стрела вонзилась в висок идущего впереди, и он беззвучно упал. Второй бросил лук и выхватил саблю.

— Сразись со мной, как мужчина! — крикнул он.

— Ну уж нет, — ответил Нездешний, и вторая стрела пробила сатулу сердце. Он раскрыл рот, выронил саблю, сделал еще два нетвердых шага к Нездешнему и повалился лицом в снег. Вытащив из тел стрелы, Нездешний снял с первого длинный белый балахон, со второго бурнус и мигом преобразился в сатула. Рваный стал перед ним, склонив голову набок и раздув ноздри.

— Да я это, я. — Человек опустился на колени и протянул руку. Рваный обнюхал пальцы и присел, удовлетворенный, на задние лапы. Нездешний потрепал его по голове, сказал: — Пора двигаться, — перезарядил арбалет и осторожно зашагал по склону.

Теперь сатулы должны уже обнаружить, где обрывается след, и пересмотреть свои планы. Потом они увидят, что двоих недостает, и поймут, что Нездешний где-то позади них. Одно из двух: либо они будут дожидаться его на месте, либо продолжат охоту.

Нездешний и раньше сражался с сатулами — и будучи офицером, и просто странствуя в одиночестве по их землям. Они терпеливы, но при этом свирепы и отважны. Нездешний не думал, что они будут его дожидаться. Полагаясь на численное превосходство, они отправятся на поиски пропавших товарищей, а затем пойдут по его следам. Следы он скрыть не может, значит, надо как-то обмануть неприятеля.