И гость, и хозяин стоят посреди комнаты; они похожи на китайские фарфоровые фигурки.

Внезапно раздается сигнал клаксона машины. Сергей выглядывает в окно. "Это такси, - говорит его гость и первый выходит. Они спускаются по лестнице и выходят во двор. У подъезда стоит белое такси, из которого выглядывают две миловидные дамы. Сергей и его приятель открывают дверцы такси, и садятся в машину. Такси отъезжает от дома.

В помещении, куда они входят, довольно людно. Перемигивающиеся взгляды, столики, улыбки - будто оттиснутые на лицах. Сергей с приятелем и с девушками проходят дальше. Там больше людей, словно именно в это место все стремятся, и только временно задерживаются за столиками. Окна бара. Люди. Столики. Вертящиеся сидения у стойки. Сергей сидит вместе с приятелями здесь, перед стойкой бара. Девушка с жемчужными серьгами. Другая, с льняными волосами. Люди. Их много... Зачем? Что они все здесь делают? Дым сигарет. Ведь тут не разрешено курить? Все равно дым. Сергей сидит рядом с Наташкой. Этот свежий воздух на улице слишком подействовал на него. Этот серый сумрак, когда они вышли из машины... Он сидит рядом с Наташкой; Ира - по его правую сторону. Он не стремится быть обходительным, элегантным, нет - все получается само собой; он наклоняется к Наташке и что-то говорит ей. Он с вниманием ожидает момента, когда его приятель будет платить. Он с интересом отмечает, что денежные бумажки в руках приятеля не подрагивают; тот отдает их совершенно спокойно, без малейшего колебания, словно это обрывки оберточной бумаги, а не деньги. При этом лицо Сергея мрачнеет, и он наклоняется к Наташе, спрашивает у нее что-то. Она кивает. Барменша наливает Наташе новую порцию.

В полуподвальном помещении становится все более людно. Лица и улыбки словно за стеклом, так, как будто что-то общее разделяют все: воздух, этот свет помещения? Приторные усмешки. Возбужденный блеск глаз. Все четверо сидят некоторое время молча. Затем Сергей поднимается.

– Ну, мне пора, - он обращается ко всем, и его бас звучит в это время с металлическим оттенком.

– Ну, ты что? Сережа! Ты что, в самом деле нас покинуть собрался? Да так не делается... Покинуть дам? Мы ведь только что пришли, пришли, можно сказать, ради тебя - без тебя бы не пошли. А ты... Да ты что? Серьезно?

– Мне надо идти.

– Ну, на тебя это ведь совсем не похоже...

– Я...

– Ты же...

– Я ведь не обещал, к сожалению, что буду сидеть здесь весь вечер. Я думаю, что девушки меня извинят.

– Не извиним, - Ира, затягиваясь сигаретой, поднимает голову, и ее пропитый голос звучит ломко и с вызовом.

– Ирочка, ты тоже о ч е н ь не хочешь, чтоб я уходил? Я очень обрадован. Но - ребята - мне действительно пора. Что поделаешь? Извините. Пока! Только ты не обижайся, да, Саня. А? Ладно?
– Миша!
– Сергей окликает проходящего мимо них парня с волосами до плеч и с пронзительным взглядом. Ты ведь домой? Я по твоему лицу вижу, что ты уже собрался отчаливать.

– Ну, ухожу, - Миша кивает, нервно и глотает слюну так, что его огромный кадык тяжело поворачивается под воротником рубашки.

– Пойдем вместе.

– А! Хорошо. Только я тут же иду.

– Ну, ладно. Жди на выходе.

– Сергей!
– Саня выпил уже порядочно, и чувствуется, что ему с трудом дается каждое слово.
– Если ты уйдешь сейчас... Да как ты можешь?! Если ты сейчас уйдешь, мы с тобой, - он хватает одной рукой другую в характерном жесте и поднимает руки над головой.
– Вот так. Ты понял? И никаких. Я тебя не знаю... тогда - и не хочу знать. Я столько для тебя сделал!..

– До свидания, девочки, - Сергей наклоняется чуть-чуть вперед.
– Адью.

Он идет к выходу, где все время толпится народ. Все, кто стоит здесь, околачиваются тут без какой-либо определенной цели. Среди них Сергей видит Мишу.

– Хорошо, что ты еще здесь. Пошли!

– Сергей, - тот как-то тянет слова, и глаза его бегают из стороны в сторону.
– Ты знаешь, я сейчас на пять минут сбегаю - тут мне надо минут на пять забежать. На пять минут. Потом я точно приду. Ты меня подожди. Я сейчас.

– Так ты точно домой идешь? А то могу и без тебя. Просто как-то за компанию - в общем, вроде как бы веселее, что ли. Еще, говорят, ты кисти продаешь. Как раз бы и обсудили по дороге. Так ты придешь?
– Сергей почти хватает его за воротник.

– Да-да. Я же тебе сказал. Пять минут - туда и обратно. И, если хочешь со мной, пойдем домой.

Маленький плюгавый человечек в сером пуловере неожиданно подходит к Сергею.

– Привет, Серега! Кого высматриваешь?

– Тебя, Сеня!

– Меня?

– Ну, да. Ты кому еще, кроме Бурака - Саши Буракова - говорил, что я краски левые скупать собираюсь?

– Да я же тебе вроде как помочь собирался...
– Он высоко поднимает бровь.

– Медведь тоже собирался...

– Ну, извини...

– И, кстати: ты слово "аксакал" слышал?

– Да, а что?

– Читал я в одной книжке про то, как один царский генерал тоже кому-то помочь хотел, отношения человеческие установить, показать, что обычаи местных как бы уважает. Вот поскакал он к этим то ли казахам, то ли киргизам, машет шашкой и кричит им: "Эй, вы, саксаулы!" А те вот почему-то сильно испугались...

– Это что, ты к тому, что меня ... вырубать э... вырубить... хочешь?

– Нет, я к тому, что и я тоже испугался.

Сергей отступает от выхода и возвращается на прежнее место. Ира и Наташа сидят одни; Саня куда-то пропал.

– Это я.
– Сергей садится на свое прежнее место, и их общее молчание нелепо ощущается на фоне всеобщего разговора.

Приятель Сергея возвращается незаметно. "А, так ты вернулся... Ну и ладно. Ты не будь на меня в обиде. Не будь. Ну, сказал. Сказал! Плюнь на то, что я сказал. Мы друзья? Давай выпьем - и не беги никуда. Побудь со своим старым, лучшим другом".