– Что ж, тем лучше, – произнес он. – Значит, мы начнем экстренное заседание, не дожидаясь Леонида Ильича… Он ведь знает о происшествии, да?

– Ему сообщили, – подал голос кто-то сбоку, кажется, Капитонов.

– Вот и хорошо, – кивнул Андропов и, тут же спохватившись, добавил: – То есть, конечно, ничего хорошего! Происшествие настолько серьезно, что мы обязаны незамедлительно принять решение. Это ведь не шутки, безопасность всей столицы под угрозой!

На последних словах встрепенулся Гришин.

– Я понимаю, товарищи, что это настоящее ЧП, – быстро сказал он, заглядывая всем в глаза, словно ища поддержки, – но, может быть, не стоит преувеличивать. Вполне возможно, что речь идет о заурядной провокации…

Пока он говорил, все сидящие за столом предпочитали не смотреть в глаза первому секретарю МГК, и потому к концу своей тирады сам Гришин невольно сник.

– Заурядной, вы говорите? – строго и четко спросил Андропов. – Вот уж не думаю! Факт провокации, Виктор Васильевич, еще можно допустить, но уж заурядной назвать ее нельзя категорически!

– Правильно! – поддержал Андропова кто-то сбоку. Кажется, Громыко.

– Правильно, Юрий Владимирович! – вновь рефлекторно поддакнул Черненко. Ему вдруг пришло в голову, что это происшествие – прекрасный повод для того, чтобы не только осадить зарвавшегося Гришина, но и выгнать из Комитета торопыгу Федорчука. Пусть мильтонов дрессирует, в МВД ему самое место. Стекла он, видите ли, бронебойные вставил. Но на кой черт нам броня, если в эти окна ни хрена не видать?

– Правильно, правильно! – прошелестели еще два голоса, справа и слева.

Кажется, Горбачев и Соломенцев. Два Михаила Сергеевича, а он, Черненко, выходит, оказался между ними. «Надо загадать желание, есть такая примета, – пришло в голову Константину Устиновичу. – Только какое же у меня желание? Леонид Ильич, человек широкой души, на моем месте наверняка пожелал бы счастья для всех, даром, каждому по потребностям… И чтобы никто не ушел обиженным. А вот я, чего я хочу? Чтобы в окошко можно было видеть площадь? Чтобы убрали на хрен солдафона Федорчука? Чтобы мне хоть кто-нибудь подсказал, что там дальше в этом сволочном стишке, который пристал, как зараза. А из нашего окна… А из нашего…»

Тем временем Андропов легонько постучал по столу, призывая присутствующих к порядку, так что от последнего «Правильно!», запоздало выдавленного кем-то сзади (кажется, Демичевым), уцелел только первый слог.

– Пожалуйста, товарищ Федорчук, – холодно проговорил Андропов. – Сообщите нам все факты, которыми вы в настоящий момент располагаете. Ну же, мы ждем!

Константин Устинович с радостью увидел, как побагровевший Федорчук вскочил со своего стула, словно бы подброшенный вверх крепким пинком под зад, и, держа в руках веер мятых листков, испуганно зачастил:

– Сегодня в 17.05 в Приемную ЦК КПСС позвонил неизвестный и стал угрожать терактом, если, как он выразился, руководство партии и правительства не прекратит в стране этот бардак. Вверенный мне Комитет государственной безопасности, его Пятое и Девятое управления сейчас пытаются установить личность звонившего. В связи с чрезвычайными обстоятельствами к поискам подключены войска специализированного назначения в составе Первого Главного Управления, а именно группа Б, группа «Каскад» и группа «Зенит». На восемнадцать часов тридцать минут новыми данными по этому делу мы, к сожалению, не располагаем.

Секунд на двадцать воцарилась тишина, а затем чей-то голос из угла (кажется, Катушева) осторожно поинтересовался:

– «Каскад» – это те парни, которые дворец Амина брали?

– Так точно, – покорно отрапортовал Федорчук. После этих слов в кабинете возник легкий шумок.

Андропову вновь пришлось сердито постучать по крышке стола.

– Не отвлекайтесь, товарищи, – чуть повысив голос, произнес он, бросая не самый теплый взгляд на задавшего неуместный вопрос. – Председателю Комитета госбезопасности лучше знать, какие подразделения подключать к этому делу. Если нужен «Каскад» – значит, так тому и быть. Правильно, товарищ Федорчук?

– Так точно, – деревянным голосом ответил багровый председатель КГБ. Он машинально то сминал, то аккуратно расправлял злополучные листки бумаги, которые держал в руках. Со стороны можно было подумать, что Федорчуку не терпится в туалет.

– Мне кажется, товарищи, – сурово заметил Андропов, укоризненно поглядывая в угол, куда забился, кажется, Катушев, – что не все из присутствующих осознают серьезность угрозы. Я попросил бы товарища Федорчука разъяснить одно из слов, упомянутое в его сообщении о телефонном звонке в Приемную ЦК…