– Кит отправился на конюшню посмотреть на лошадей, – сообщила она, ни минуты не сомневаясь, что Уорбек пришел в оранжерею в поисках сына. – Скорее всего он там пристает ко всем по очереди, чтобы разрешили помочь кормить лошадей. Сначала я пыталась уговорить его пойти со мной, но что такое цветы для пятилетнего мальчика? Они и вполовину не так интересны, как животные.

– А как же иначе? – благодушно согласился Уорбек. – Кстати, я уже видел Кита и говорил с ним. В тот момент он стоял на перевернутой бадье и чистил самую кроткую кобылу под надзором этой симпатичной ирландки, его няни, а тот, на кого это занятие было изначально возложено – некий младший подручный по имени, если не ошибаюсь, Макс, – бросал восторженные взоры. – Он помолчал, по-прежнему освещенный солнцем так, что невозможно было видеть выражение лица, и пояснил: – Надеюсь, понятно, что объектом восторга была не лошадь и не новоявленный грум, а хорошенькое рыжеволосое создание.

– Мисс О’Дуайер и в самом деле пользуется успехом, – сказала Филиппа со смехом. – У нее по крайней мере два явных ухажера и Бог знает сколько тайных…

Уорбек ничего не сказал на это. Он шагнул внутрь и прошел к столу, на котором Филиппа в конце концов пристроила кувшин. Так как снова установилась теплая погода, часть стекол с теневой стороны была снята, и в оранжерее царила приятная прохлада. Филиппа занервничала от растущей неловкости. Она зачем-то подняла шляпку и перчатки, лежавшие на столе среди пустых горшков, совков и садовых ножниц, передвинула корзину. В большой вазе того же рисунка, что и кувшин, уже стоял букет, сделанный ею перед самым появлением нежданного гостя. Он был составлен из голубых дельфиниумов и амарантов, бледно-розового душистого горошка и мелких кремовых розочек.

– Краски так нежны, что страшно прикоснуться, – сказал Уорбек с улыбкой.

Как странно он улыбался! В сумеречном зеленоватом свете оранжереи его улыбка ощущалась, почти как ласковое прикосновение. Филиппа поморгала, уверенная, что у нее снова разыгралось воображение.

Но теперь она видела его глаза. В них плясали смешинки, которые когда-то так очаровали ее. В тот их первый день Уорбек называл ее лесной нимфой из сказки, а она отчаянно кокетничала с ним… чем и заслужила поцелуй. Боже! Как она тогда рассердилась. Но его это ничуть не смутило.

Филиппа улыбнулась счастливому воспоминанию. – Это получилось случайно, – честно призналась она. – Все очень просто: леди Гарриэт любит цветы и сама за ними ухаживает. У нее много цветов, самых разных. А я только выставляю ее питомцев на всеобщее обозрение.

– Вчера я дал тебе урок рыбной ловли, теперь твоя очередь обучить меня чему-нибудь полезному. То-то удивится леди Августа, если я сам составлю букет!

Филиппа выбрала из охапки свежих роз, лежавшей на столе, одну, и поставила ее в пустую вазу.

– Я знаю, – начала она, не глядя на Уорбека, – что ты пришел сюда вовсе не для того, чтобы «научиться чему-нибудь полезному». Что у тебя на уме?

– Ничего особенного.

Невозможно было дать ответ, более далекий от истины: всякий раз, когда он оказывался рядом с Филиппой, на уме у него было одно и то же. Ему приходилось напоминать себе, что шесть лет назад она изменила ему. Он напрасно пытался забыть неверную жену то с одной, то с другой прелестницей – Корт желал Филиппу даже в ее отсутствие.

В рассеянном свете оранжереи в окружении сочных зеленых листьев всех размеров и форм, порой гигантских, Филиппа выглядела особенно тоненькой и воздушной.

– Надеюсь, тебе понравилась вчерашняя рыбалка. – спросил Корт негромко.

Должно быть, она уловила нечто необычное в тоне вопроса, потому что посмотрела на него настороженно.

– Да. Мы с Китом чудесно провели время. Надеюсь, ты не жалеешь, что пришлось взять меня с собой?

Корт шагнул к ней. Сердце его бешено забилось при одной только мысли, что Филиппа совсем рядом, что он может протянуть руки и обнять ее.

– Не могу припомнить, когда я а последний раз так наслаждался рыбной ловлей, – сказал он хрипловато.

Некоторое время Филиппа смотрела на него с недоверием.

– Полагаю, ты уже получил предложение остаться на обед? – наконец спросила она с неуверенной улыбкой. – Кухарка жарит форель, и Кит расстроится, если ты не отведаешь рыбу, которую он сам поймал.

– Он именно так и сказал, – подтвердил Корт со смешком. – Я ответил, что буду счастлив составить вам компанию, – он помолчал, – но не только потому, что улов необычайно хорош, а из удовольствия разделить трапезу с его очаровательной мамой.

– Благодарю! – быстро сказала Филиппа, вспыхнув до корней волос. Взгляды их встретились, и она почти тотчас отвела глаза. – Со своей стороны еще раз приглашаю тебя.

Филиппа вернулась к своему занятию, и на некоторое время в оранжерее воцарилась тишина. Когда букеты были составлены, она отступила на шаг и склонила голову, созерцая светлую и воздушную композицию.

– Вот и все, – сказала Филиппа. – Один поставим в библиотеку, а другой в комнату леди Гарриэт, – она потянулась через стол и взяла низкую круглую вазочку, больше похожую на горшок. – А это мои любимые, и стоять они будут в моей спальне.