– Ведьма! Настоящая ведьма! – проскрежетал Уорбек, рванув ее к себе. – Ты тоже кое о чем забыла. Так, мелочь, но я все же напомню. У Кита есть опекуны, я и Рокингем. Нам двоим решать, будет ли твой избранник достоин стать отчимом.

– С какой стати вы будете решать, за кого выходить мне замуж! – прошипела Филиппа, отчаянно извиваясь. – Разрешение на мой повторный брак подразумевалось в билле о разводе, который вам, милорд, так не терпелось заполучить!

– Отчасти это верно, – со злобной усмешкой ответил Уорбек. – Но за нами остается решение, будет ли Кит жить под одной крышей с тем, кого ты выберешь – или уже выбрала? – себе в мужья!

Он внезапно отпустил Филиппу, и та от неожиданности чуть не упала. Поняв, что свободна, Филиппа бросилась к двери.

– И вот еще что, леди Сэндхерст, – послышалось сзади.

Она остановилась на пороге, не удосужившись повернуться и надеясь, что сполна выражает этим презрение.

– Я собираюсь с Китом на побережье, чтобы осмотреть земельный участок и виллу. Если мальчику не понравится, покупка не состоится. Если желаете, можете к нам присоединиться.

Ледяной испуг волной омыл Филиппу. Она медленно повернулась и встретила насмешливый взгляд. То был дьявольски ловкий ход, вполне достойный этого человека. Он брал Кита с собой под самым благовидным предлогом: будущий хозяин должен с детства учиться ответственности. Если она ответит на приглашение отказом, это ничего не изменит, и при этом решение будет ее, а не Уорбека.

– Да вы не в своем уме! Не могу же я разъезжать с вами по стране! Это неприлично?

– Вы всегда так строго придерживались приличий, мадам, что я просто не посмел бы выставить вас в ложном свете, – ядовито произнес Корт, окинув Филиппу взглядом, исполненным превосходства. – Вдовствующая герцогиня любезно согласилась сопровождать нас в поездке. Таким образом ваша безупречная репутация не пострадает.

– Какая неожиданная деликатность со стороны того, кто в прошлом не постеснялся вывалять мою репутацию в грязи!

Лицо Уорбека окаменело. Когда он заговорил, голос его был тих и потому еще более страшен.

– Я сказал, что готов забыть прошлое, но не дразни меня, Филиппа… – Он сжал в кулак левую руку. – Мое терпение не безгранично. Еще одна провокация с твоей стороны – и ты получишь то, что следовало бы сделать еще в «Четырех каретах»:, я перекину тебя через колено и так высеку, что ты неделю не сможешь сидеть!

Филиппа отступила: В серебряно-серых глазах ясно читалась абсолютная уверенность в том, что она заслуживает наказания, и готовность осуществить угрозу. Что было делать? Настаивать на своей невиновности? Но это равнозначно попытке успокоить разъяренного быка с помощью красной тряпки. Филиппа предпочла иной вариант.

– Вы не можете увозить Кита без согласия Тобиаса, – спокойно напомнила она.

Все это звучало так правильно – и так бессильно! Она храбрилась, но чувствовала себя во власти чар злого колдуна.

– Я уже говорил с Рокингемом, и он не нашел никаких препятствий к поездке, – с едва скрытым злорадством ответил Уорбек. – Перед тем, как наведаться сюда, я заезжал в поместье виконта. Я, Кит и леди Августа выедем в следующую среду. По моим предположениям, поездка займет неделю. Я уже отдал мисс О'Дуайер распоряжение собрать все необходимое. Если вы намерены ехать с нами, у вас есть три полных дня на сборы.

У Филиппы упало сердце. Она не позволит забрать ее дорогого мальчика куда бы то ни было без нее. Но провести целую неделю бок о бок с Уорбеком… после того, что произошло между ними сегодня… Она поняла, что проиграла, но поглубже вдохнула и заставила себя говорить спокойно:

– Что ж, раз все решено… я успею собраться.

– Вот и отлично, – ледяным тоном произнес Уорбек. – Прошу передать Киту мои глубочайшие сожаления: я не смогу остаться на обед. Перед отъездом мне нужно закончить неотложные дела. Кстати, я намерен рассчитать старшего управляющего и кое-кого из младших.

– Но Сэнди доверял этим людям! – не выдержала Филиппа, потрясенная до глубины души. – Почти все они работали на Сэндхерстов долгие годы! У них семьи, которые нужно кормить! На что же они будут жить?

– Я не разделяю мнения, что нужно держать дурных слуг только потому, что у них есть семьи. Не знаю, что тому виной, бесчестность Стэнли Томпкинсона или его бездарность, но его управление дорого обошлось поместьям Сэндхерстов. Если еще хоть пару лет он останется на своем месте, мне нечего будет преумножать, останется один титул.

– То есть вы не считаете нужным затруднять себя, выясняя, бесчестен мистер Томпкинсон или просто некомпетентен? Для вас это не составляет разницы, не так ли? И в том, и в другом случае людей можно просто выбросить на улицу? Впрочем, чему тут удивляться! Вы заслужили репутацию безжалостного дельца, хищника и, должно быть, гордитесь ею!

Филиппа вложила в эти слова все свое негодование, но Уорбек не поднял брошенную перчатку. Его губы слегка сжались, не более того. С минуту они молча смотрели друг на друга, потом он небрежно пожал плечами, как если бы только что выслушал вздорного ребенка.