АРХИТЕКТОР

КАБЛУКОВ. Мария!

МАРИЯ. Кто зовет меня?

Я восемь лет не слышала ни звука,

и вдруг в моих ушах

зашевелилась тайная пружина.

Я слышу грохот ломовой телеги

и стук приклада о каблук при смене караула.

Я слышу разговор двух плотников.

Вот, - говорит один, - махорка.

Другой, подумав, отвечает: суп и пшенная каша.

Я слышу, на Неве трещит моторка.

Я слышу, ветром хлопает о стену крыша.

Я слышу чей-то тихий шепот: Маша! Маша!

Я восемь лет жила, не слыша.

Но кто зовет меня?

КАБЛУКОВ. Мария!

Вы слышите меня, Мария?

Не пожалейте ваших ног,

сойдите вниз, откройте двери.

Я весь, Мария, изнемог.

Скорей, скорей откройте двери!

А в темноте все люди звери.

МАРИЯ. Я не могу сама решиться.

Мой повелитель - архитектор.

Его спросите,

может быть, он вам позволит.

КАБЛУКОВ. О непонятная покорность!

Ужель не слышите волненья,

громов могучих близкий бой,

домов от страха столкновенье,

и крик толпы, и страшный вой,

и плач, и стон, и тихое моленье,

и краткий выстрел над Невой?

МАРИЯ. Напрасна ваша бурная речь.

Мое ли дело - конь и меч?

Куда идти мне с этого места?

Я буду тут

ведь я невеста.

КАБЛУКОВ. Обязанности брачных уз

имеют свой особый вкус.

Но кто, хоть капельку не трус,

покинув личные заботы,

и в миг призвав на помощь муз,

бежит в поля большой охоты.

МАРИЯ. Смотрите!

Архитектор целится вам в грудь!

КАБЛУКОВ. Убийца!

твой черед не за горами.

(а р х и т е к т о р с т р е л я е т)

МАРИЯ. Ах!

Дым раздвинул воздух сизыми шарами!

АРХИТЕКТОР. Очищен путь:

восходит ясный день,

и дом закончен, каменный владыка.

Соблюдена гармония высот и тяжести.

Любуйся и ликуй!

Гранита твердый лоб,

изъеденный времени писанием,

уперся в стен преграду.

Над легкими рядами окон

вверху, воздушных бурь подруга,

раскинулась над нами крыша.

Флаг в воздухе стреляет.

Хвала и слава архитектору!

И архитектор - это я.

1935 год. Весна.

– 55

НИКОЛАЙ II. Да, удивительно, как создан мир!

Все мертвое спешит исчезнуть,

а все живое день и ночь

себя старается увековечить.

И будь то роза, рыба или человек

везде, везде любовь царица!

О Стасов! Ты старик,

и борода твоя серебрянного цвета,

перо дрожит в твоей руке,

твой голос утерял былую силу,

твоя нога на поворотах стала шлепать,

и многих блюд желудок твой

уж больше не приемлет,

но все по-прежнему стучит в волненьи сердце,

и все по-прежнему шалит в тебе коварный бес.

АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА.

Сюда идут Адам Адамыч с Воробьевым.

Поправь прическу и одерни свой шлафрок.

ВОРОБЬЕВ и АДАМ АДАМЫЧ (в х о д я).

Здравствуйте!

Здравствуйте!

Здравствуйте!

Здравствуйте!

НИКОЛАЙ II. Здравствуйте!

Здравствуйте!

Здравствуйте!

Здравствуйте!

ВОРОБЬЕВ. Оставив личные заботы

и суету бесчисленной родни,

сойдемся лучше для работы

и посвятим работе наши дни.

1933 год, 7 октября.

– 57

У б е г а е т. И з ш к а п а в ы г л я д ы в а е т с т у

д е н т.

СТУДЕНТ. Ах, Верочка! Как я люблю тебя!

О п я т ь п р я ч е т с я в ш к а п. В х о д я т В е

р о ч к а и А н т о н А н т о н о в и ч.

АНТОН АНТОНОВИЧ. Мне приятно видеть Вас.

Вы прелестны, Вера. Да-с.

Я ценитель красоты.

Перейдемте с "Вы" на "Ты".

ВЕРОЧКА. Без вина, Антон Антоныч,

говорите мне на "Вы"

и целуйте только руки,

не касаясь головы.

АНТОН АНТОНОВИЧ. Вера! Верочка! Голубка!

Не отталкивай меня.

ВЕРОЧКА. Это что у Вас?

АНТОН АНТОНОВИЧ. Что? Трубка!

ВЕРОЧКА. Отойдите от меня!

АНТОН АНТОНОВИЧ. Я ужасно задыхаюсь.