Орсини высунул голову из бокового иллюминатора, зорко вглядываясь в туман, и вскоре ему пришлось круто вывернуть штурвал, чтобы пройти между двумя горбатыми песчаными отмелями. Он снизил скорость, как только мог, и катер продвигался вперед так же осторожно, как пожилая леди переходит улицу с оживленным движением.

Волны начали сильно бить в дно, что было верным признаком мелкой воды, да кроме того, они уже раз или два со скрежетом зацепили откосы песчаных отмелей. Примерно через пять минут они и вовсе остановились.

Тут же Орсини быстро дал задний ход, но катер поначалу отказался подчиняться, а потом все-таки оторвался от мели с громким хлюпающим звуком. Карло спрыгнул за борт, не сказав никому ни слова. Вода была ему по грудь, но когда он двинулся вперед, стало мельче и вода доставала ему только до пояса. Он пошел левее, и глубина стала ему по подмышки. Он быстро махнул рукой, и Орсини повернул штурвал, направляя катер за ним.

Молодой итальянец плыл вперед, отыскивая фарватер, и «Буона Эсперанца» осторожно шла за ним. И вдруг большая волна, набежавшая из тумана, накрыла его с головой.

Он вынырнул и поплыл назад к катеру. Когда Шавасс помог ему выбраться, его лицо расплылось в улыбке:

– Глубоко. Я не смог нащупать дно. Мы пройдем.

Орсини махнул рукой из окна рубки и прибавил мощности машинам, повернув штурвал так, чтобы выйти из дельты реки в море. В пятидесяти ярдах от выхода в море в тумане возвышалась темная громада Кошачьего острова, и он повернул на правый борт. Когда они начали обходить остров, надо было преодолеть сильное течение и пришлось использовать полную мощность машин. И тут же навстречу им из узкого залива выскочил серый военный патрульный катер, который явно их поджидал.

Он взял курс наперерез, и тут же застучал крупнокалиберный пулемет, пули прошлись по палубе, стекла в рубке разлетелись вдребезги. Шавасс успел заметить Капо у поручней, все еще одетого в свою охотничью куртку с меховым воротником. Его рот был открыт, он отдавал команду своим людям.

В проеме трапа показался Карло с автоматом у бедра. Он стрелял, пробегая по палубе к ограждению. На патрульном катере кто-то вскрикнул, и Капо пригнулся и исчез из виду.

Орсини уже включил двигатели на предельную мощность, но с носа патрульного катера забил еще один пулемет, и пули забарабанили по корпусу «Буона Эсперанца».

И все-таки они прорвались, нос катера поднялся вверх над волнами, и патрульный катер исчез в дымке позади. Шавасс поднялся с палубы и подал руку Лири. У нее на лице была кровь, и она поспешно ее вытерла.

– Вы в порядке? – спросил он.

Она кивнула:

– Отскочившая щепка, только и всего.

Карло повернулся к ним. На груди у него висел автомат. За все время, что Шавасс знал его, он впервые увидел, как Карло улыбается.

– Один из этих подонков меня надолго запомнит.

Шавасс пошел к двери в рубку. Окна были разбиты, осколки стекол валялись на полу, но Орсини был цел и невредим.

– Я быстро залег, – кричал он, стараясь перекрыть рев двигателей. – Ты видел Капо?

– Всего на миг, когда я думал, что он схватит нас. Нам надо было предусмотреть возможность того, что они охраняют оба выхода.

– Я думаю, что этой свинье за это снесут голову.

Орсини зло улыбнулся, и в этот момент машины дали пару сбоев, остановились, попытались было снова вернуться к жизни, но потом окончательно заглохли.

Как только Орсини поднял люк маленького машинного отсека, они тут же учуяли запах проливающегося горючего. Карло соскользнул вниз по короткой стальной лесенке, и Шавасс с Орсини последовали за ним.

Карло сделал быстрый осмотр и обернулся:

– Могло быть хуже. Повреждена секция трубы подачи горючего. Мы должны быть счастливы, что не взлетели к небесам.

Рваная дыра в корпусе, пробитая снарядом, была молчаливым свидетелем того, как получилось это повреждение.

– Сможем мы починиться? – спросил Орсини.

– Никаких проблем, но мне придется вырезать трубу нужного размера и припаять ее.

– Как долго?

– Двадцать минут, если вы все уберетесь отсюда к чертям и оставите меня одного.

Шавасс поднялся наверх и присоединился к Лири на палубе.

– Насколько это серьезно? – спросила она.

– Довольно плохо, если иметь в виду, что теперь мы на полчаса будем подсадными утками.

Орсини тоже выбрался из машинного отсека и грустно кивнул: