Пока Багадур брился, жена убрала все, что он принес, в холодильник, отправила Рафика поиграть во двор и начала готовить обед.

– Я думаю, к семи часам вернусь, - сказал ей Багадур, чтобы завязать разговор. Жена промолчала. Из своей комнаты вышел отец.

– Что нового в газетах?
– спросил Багадур и подумал, что послезавтра надо будет заставить отца поменять рубашку. Воротник этой совсем обтрепался и потемнел от времени.

Отец оставил вопрос Багадура без внимания, открыл холодильник и вытащил из него пару баклажан. Он любил их печь на газовой плите, клал на раскаленную железку из-под чайника и время от времени переворачивал, чтобы не подгорели. Нашел время. Аня отошла от плиты.

– Разве без осетрины нельзя обойтись?
– спросила она, когда Багадур надел рубашку.

Вопрос жены обрадовал Багадура, это означает, что она постепенно соглашается с его решением о дне рождения.

Все же молодец Аня, никогда не доводит дело до того, чтобы прикрикнули на нее. Конечно, и то, что отец сейчас вышел из своей комнаты, тоже сыграло свою роль - они как-то лучше начинают относиться друг к другу в его присутствии, будто объединяются против чего-то чужого.

– Можно, конечно, - сказал Багадур, - тем более жарко еще, рыба быстро портится... Но ведь ничем ее не заменишь на столе. Немного отварим, а остальное на шашлык пойдет.

– Не понимаю, зачем это нужно?
– сказала Аня, но Багадур знал, что она уже на все согласна, а говорит просто, чтобы прошел холодок, который возник между ними в последние дни из-за рождения.

– В чем дело?
– вдруг спросил отец. Почему-то у него было перевязано горло.

– Ты зачем горло забинтовал?
– поинтересовался Багадур. Отец молча ждал ответа на свой вопрос.

– Багадур за осетриной хочет съездить в Бильгя, - сказала Аня.

– Ты мне лезвие обещал, - повернулся отец к Багадуру, он всегда делал вид, что не слышит, что ему говорит Аня, даже если сам ее о чем-то спрашивал, зачем тебе осетрина?

– Рафику пять лет исполняется десятого, - сказал Багадур.
– хочу гостей пригласить. Пятилетие один раз в пять лет бывает.

Отец ничего больше не сказал и подул на баклажаны, чтобы быстрее остыли.

– Ребенку это не нужно, - сказала Аня, - придут только взрослые люди... Если придут...

Она не посмотрела на Багадура, когда произнесла эти слова и сказала их как-то незаметно, не желая его обидеть. И он не обиделся, но вдруг подумал, что, пожалуй, слишком поторопился накупить выпивки, ведь может так получиться, что ребята опять не найдут времени прийти, будут заняты делами, или вообще их нет в городе. Это вполне возможно, еще только начало сентября, многие не вернулись из отпусков... Багадуру стало неудобно за свою торопливость.

– Лучше купить ребенку подарок, - продолжала Аня, - и позвать в гости его товарищей со двора, это ему гораздо больше понравится.

– Неправильно говоришь!
– вмешался в разговор отец, резко отодвинув от себя баклажаны, - мелко думаешь. Есть мелкая политика государства, есть высшая; тактика и стратегия, - он гордо посмотрел на Багадура.

...Конечно же надо было сперва выяснить, в городе ли ребята, есть ли у них время, а потом уже тратить деньги на водку и коньяк, ругал себя Багадур, опять он может попасть в глупое положение из-за свой торопливости.

– Думаешь, государству нужны праздники?
– сказал отец, он так и не повернулся к Ане, хотя говорил для нее.
– Нет! (Эти деньги можно потратить на тысячу других вещей, если заниматься мелкой политикой, с точки зрения желудка, так сказать. А с точки зрения высшей политики праздники нужны, это энтузиазм. Ты думаешь, это все просто? Как бы не так, поэтому вы совершаете ошибки на каждом шагу. Русский язык преподавать легко, а есть вещи посложнее!..
– отец с сожалением посмотрел на Багадура: мол, твоя жена как хочет вертит тобой, необразованным дураком, но есть люди в этом доме, которые все видят и понимают, и пусть она не думает, что умнее всех.

– Ладно, ладно, - скривил лицо Багадур, - не выходи из себя, высшая политика... Рафику пальто нужно купить, какая тут высшая политика?
– он уже давно не придавал значения "умным" разговорам отца, с тех пор, как одно его заявление попало в руки матери Эльдара, тети Лейлы, и она нашла в нем много ошибок - выяснилось, что отец малограмотный человек, хоть и работал когда-то прокурором.

– Вы что хотите, чтобы я не доел эти баклажаны?
– спросил отец.
– Хотите, чтобы кусок застрял у меня в глотке? Не увидите этого никогда, вы раньше подохнете!
– он схватил баклажаны и, делая вид, что они обжигают ему руки, побежал в свою комнату.

Аня тихонько, чтобы не слышно было в комнате, рассмеялась, Багадуру было не до смеха.

– Не обращай на него внимания, - сказала Аня, - в конце концов не придут не надо. Пригласим родственников.

– Почему не придут?!
– вдруг закричал Багадур, - кто сказал, что не придут?! Замолчи! Везде нос свой суешь! Вари свой обед, остальное не твое дело...

Когда он все это кричал и видел при этом, как сморщилось от обиды лицо жены и на глазах ее появились слезы, он понимал, что не то кричит, и удивлялся, что такие глупые и несправедливые слова орет, надув жилы на шее, как буйвол, но остановиться не мог, а наоборот, разозлился еще больше - но уже на себя - и, хлопнув дверью, поехал в Бильгя за осетриной...