– Дядя Гамид правильно говорит, - сказал Багадур, положив завернутую в газету рыбу на -подоконник, - но все же приятно, когда в квартире порядок.

Каждый раз, когда Багадур приходил к Эльдару, ему становилось обидно, что тот, имея хорошие возможности, - все-таки кандидат наук - совсем запустил квартиру: обои облезают, окна, двери давно не крашены, обивка на мебели порвалась. По сравнению с этой квартира Багадура было просто конфетка - все блестит, все покрашено, недавно опять небольшой ремонт сделал. Конечно, и от женщины, живущей в доме, многое зависит. Тетя Лейла не очень аккуратный человек.

– Рыбы я принес свежей, - сказал Багадур, - на Шемахинке продавали.

Дядя Гамид оживился.

– Молодец, - он потер руки, - а у меня как раз бутылочка есть.

– Спасибо, - сказала тетя Лейла, она опять принялась за карты, - с рыбой возни много, чистить ее надо.

– Я почищу, - успокоил ее Багадур, - только сковородку дайте.

– Пойдем, - сказал дядя Гамид, - я тебе все покажу, где что лежит.

Но Багадур и сам все знал; в этой квартире ничего не изменилось с тех пор, как он переехал отсюда, даже мебель не переставляли.

Паркет тоже был в плохом состоянии. Редко натирали. В углу коридора стояли длинные никелированные трубы.

– Это зачем?
– спросил Багадур, но уже и сам понял, что это штанги для занавесей.

– Все никак мастера не можем найти, чтобы прибил.

– Я сделаю, - сказал Багадур.

Вместе с дядей Гамидом они почистили и начали жарить рыбу.

– Эльдар звонил, - сообщил дядя Гамид.

Они, каждый со своим ножом, стояли у газовой плиты.

– Когда?
– удивился Багадур и даже встревожился немного.

– Пока ты ехал к нам.

– Вы передали ему мою просьбу?

– Все передал. Обещал скоро приехать... Багадур успокоился.

– Знаете что, - сказал он, - вы пока пожарьте без меня, а я сейчас вернусь.

– Никуда не надо идти, - заволновался дядя Гамид, - дома все есть. И водка, и вино.

– Я не в магазин, - успокоил его Багадур, - на минутку к Фаику зайду и вернусь.

– Позови его тоже. Он любит жареную рыбу.

Багадур вытер руки и спустился во двор по старой деревянной лестнице, на которой они в детстве устраивали соревнования - кто прыгнет с более высокой ступеньки.

Двор оброс пристройками. Соседи расширялись - строили себе кухни, душевые, туалеты, крытые балконы. А раньше даже в волейбол можно было играть во дворе столько было места. Засохший ствол фисташкового дерева все еще торчал посреди двора.

Во дворе, конечно же, сидели тетя Солмаз, мать Исмета, тетя Оня и Лятифа, - летом они всегда во дворе сидят, все видят и все слышат. Особенно Лятифа. Язык не поворачивается ее тетей назвать, хотя она ровесница матери Багадура. Старая бездетная сплетница. Строит из себя интеллигентку, а сама бывшая продавщицу, шесть мужей имела (если только мужей) и полгода в тюрьме сидела за обвес. В основном из-за нее он отказался сделать ремонт Борису Лейбину, как представил ее сочувствующую рожу, противно стало: "Бедный Багадур, целый день на стройке работает, а потом еще вынужден у старых друзей подрабатывать. А что делать? Жить-то надо, ребенок у него, семья, две сестры учатся. Всех одеть, накормить надо. А отец как был бездельником, так и остался, даже в плену, говорят, немцы не смогли его заставить работать. Бедный Багадур, сердце болит, когда вижу в этой грязной одежде. Вот так вот всегда в жизни: одним везет, тут Лятифа перейдет на шепот и бросит взгляд на двери того из друзей Багадура, чья очередь стать жертвой ее сплетен наступила сегодня, - а другие, как несчастный Багадур, должны хлеб из камня добывать..." Нет, такого удовольствия он ей не доставит никогда!

Фаик был дома, но спал. Исмет еще не пришел с работы. Багадур вернулся: наверх к Эльдару, по дороге ответил на тысячу вопросов, которые задали ему Лятифа, тетя Оня и тетя Солмаз, и дал слово в самое ближайшее время привести к ним в гости свою мать...

Эльдар все не приходил. Они съели рыбу, выпили бутылку водки (тетя Лейла, конечно, не пила), потом Багадур пробил в стене дырки шлямбуром, который сам много лет назад подарил тете Лейле, ветрил в дырки штанги для занавесей и обещал в следующее воскресенье замазать их алебастром.

Эльдара все не было. Дядя Гамид успокаивал Багадура: наверное, что-нибудь случилось непредвиденное, иначе бы Эльдар давно приехал, он ведь так обрадовался, что Багадур едет к ним... Багадур соглашался с ним. А что он мог сказать? Смешно было бы доказывать старику, что друзья так не поступают, уже три часа он ждет Эльдара, а ведь, может быть, у него такое к нему дело, что каждая минута дорога, он же не сказал, зачем ему нужен Эльдар, просто просил передать, что важное дело, может быть даже вопрос жизни и смерти. Целый год он не звонил Эльдару. Неужели один раз в год, если твой друг попал в трудное положение и звонит тебе об этом, нельзя приехать домой вовремя?! Или Фаик? Спит он, видите ли. Разве не разбудила бы мать Багадура, если бы кто-нибудь из друзей пришел к нему в гости. Даже если он десять суток до этого не спал разбудила бы. А мать Фаика предложила ему чай, спросила про маму, про ребенка, но Фаика не разбудила. Не тот гость! Может и подождать...

Дядя Гамид продолжал уверять Багадура, что ребята все его любят и часто вспоминают о нем, пусть он не вздыхает и выкинет из головы всякие глупые мысли.

Сейчас они выпьют еще вина, и все будет в порядке. А Эльдар придет с минуты на минуту, уже, наверное, рядом где-нибудь, к воротам уже подходит или даже по лестнице поднимается...

Фаик позвонил раньше, чем пришел Эльдар. К телефону подошел дядя Гамид.

– Да, он здесь, - сказал он и посмотрел на Багадура, - нет, не пришел еще... Хорошо, скажу. А, может, ты поднимешься? Понятно... Ну, а вообще, не забывай нас, заходи, - дядя Гамид повесил трубку и развел руками.