– Сказал, чтобы ты спустился к нему. Что-то там случилось. Эльдар придет, скажу, что ты внизу...

– Пусть позвонит.

– Обязательно. Он или спустится к тебе, или позвонит. Обещаю тебе.

Дядя Гамид еще раз поздравил Багадура с днем рождения сына, тетя Лейла передала привет его матери и, распрощавшись наконец с ними, Багадур пошел к Фаику.

Тот сидел в пижаме на кровати в проходной комнате, а напротив, на стуле, сидел в костюме и галстуке огорченный чем-то Исмет. По его виду и тону Фаика Багадур сразу понял, что произошло что-то серьезное.

– Садись, - пододвинул ему стул Фаик после того, как они поздоровались. Тут небольшое дело, - показал он на Исмета, - поэтому я не смог подняться к Эльдару наверх.

Багадуру стало легче, когда он понял, что Фаик долго не звонил не потому, что спал, а из-за какого-то, видимо, важного дела.

– Как дела, Багадур?
– спросил Исмет, вытаскивая из кармана сигареты, он сказал это негромко, сдержанно, так, как расспрашивают друг друга о делах родственники или знакомые, встретившись на чьих-то похоронах: задавая вопросы и отвечая на них, они лицом и голосом дают понять окружающим, что дела, которыми они интересуются, конечно же, ничто по сравнению с тем, что произошло, и интересуются они ими только из вежливости.

– Ничего, спасибо, - ответил Багадур. Вопрос Исмета окончательна убедил его в том, что он присутствует при важном разговоре.

– Ты должен еще раз поговорить с ним, - сказал Фаик Исмету, - потирая опухшее от сна лицо, в конце концов всему есть предел.

– Ее жалко, - сказал Исмет.

Постепенно из разговора Багадур понял, что речь идет о средней сестре Исмета, которая уже три года встречается с врачом из своей поликлиники. А у того, как выяснил Исмет, есть невеста в деревне. Сегодня он имел разговор с ним, часа полтора как они расстались, и опять тот ничего определенного Исмету не сказал. То, что у него есть невеста, подтвердил, то, что любит сестру Исмета, тоже подтвердил, а чем все это кончится - сказать не смог. А девушке двадцать пять лет, ей надо судьбу свою решать, сколько может тянуться эта волынка...

Фаик был за решительные меры ("как всегда", подумал Багадур, вспомнив о своей сестре Соне), а Исмету было жалко сестру: плачет ночи напролет, нажмешь на парня - сбежит, останется бедная несчастной.

– А не нажмешь, - сказал Фаик, - погуляет с ней еще и бросит. Иначе зачем он тянет. Давно бы женился, если не хитрит.

– Квартиры у него нет, - сказал Исмет, - деревенский же он, ждет, когда квартиру дадут.

– Пусть снимет. Другие же снимают, - настаивал Фаик, - за тридцать-сорок рублей можно снять приличную комнату. Или кооператив пусть построит, у родителей в деревне сад есть, наверное, и скотина, фруктами торгуют. Сейчас у деревенских полно денег. Приезжают в город с набитыми карманами.

– Он не из таких, - сказал Исмет, - нет у него денег, на зарплате сидит.

– Ну, как знаешь, - поднялся с кровати Фаик, - сейчас все зависит от твоего поведения. Если он почувствует, что за ее спиной стоит крепкий брат, то вынужден будет жениться...

Разговор был действительно серьезный, продолжался он долго, и Багадуру, конечно, неудобно было влезть в него со своим днем рождения. Надо было подождать, когда он кончится сам собой. И он уже иссякал, когда пришел Эльдар, и все началось сначала...

Эльдар пришел в начале двенадцатого, и до двенадцати они говорили только о сестре Исмета. Наконец Исмет пошел к себе переодеться и предупредить мать, что вернулся, и тогда только Эльдар спросил у Багадура, что у него за дело к нему. Он обнял Багадура, извинился за то, что приехал не сразу, но, как назло вылезло одно непредвиденное обстоятельство, а вообще-то все это чепуха, а главное, как он, Багадур? И куда он исчез? Почему его так долго не было видно?

Тут Багадур не выдержал.

– Хорошо, - сказал он им обоим, Эльдару и Фаику, - предположим, меня долго не было, и неужели никто из вас не мог поинтересоваться за это время, где Багадур? Что с ним? Почему он не приходит? А может, я умер? Разве настоящие друзья так себя ведут? А если бы я вообще сюда не пришел? Так бы никто обо мне и не вспомнил?.. Хоть раз вы открыли мою дверь, сказали: "Багадур, вот решили тебя навестить, посмотреть, как ты живешь. Женился ты, ребенок у тебя родился и вырос, уже большой мальчик стал, а мы его еще не видели"? Хоть раз вы сделали это? А еще друзья называется. Мне же неудобно перед своими. Хорошо, говорят, ты все говоришь, друзья, друзья, а где они, твои друзья? Почему они тобой не интересуются? И я не знаю, что им ответить. Я же тоже гордость имею. Ну, скажите, что я могу им сказать? Сквозь землю я готов провалиться... Багадур почувствовал, что голос его вдруг задрожал, и умолк. На ребят он не смотрел, не мог, взял со стула сигарету, зажег ее и закурил.

Они начали оправдываться: конечно, он прав, нехорошо, что они до сих пор у него не были, и вообще надо чаще встречаться, но жизнь пошла собачья, все дела, дела, они и друг друга почти не видят, а живут в одном дворе. Но это, конечно, не оправдание, что за разговоры? Обязательно, в самые ближайшие дни надо всем вместе собраться, тряхнуть стариной, в конце концов, что в жизни есть важнее дружбы? Дураки они, не ценят этого, а люди мечтают иметь друзей, но не так-то просто их заиметь. Это как счастье: или оно бывает, или не бывает, и потому обязательно, прямо на днях, надо собраться всем вместе и выпить.

– Десятого день рождения моего сына, - сказал Багадур.

– Дай бог ему здоровья, - сказал Фаик и посмотрел на Эльдара, - сколько ему?

– Пять.

– По-моему, - сказал Фаик Эльдару, - тут двух мнений! быть не может, десятого мы у Багадура.

– Конечно, о чем речь?
– охотно согласился Эльдар.
– Как все-таки быстро летит время, уже пять лет твоему пацану... пять лет...

– Надо Октая и Тофика тоже пригласить, - сказал Багадур, - я сегодня не успел, базаром занимался, вас ждал...