Читаю "Историю древнего мира" - учебник для пятого класса. Валерка откопал его в макулатуре и принес в комендатуру. Картинки ему понравились. Я стал листать и зачитался. Взял на дежурство.

Этот раздел истории я "проходил" лет 20 назад. Кажется, что это было совсем недавно. Написал цифру "20" и ужаснулся - как давно это было. Но смотрю в учебник - 2000 лет до нашей эры, Вавилонское царство, и делается еще ужаснее. Большинству из нас кажется, что нами все началось и нами все закончится. "Если вы выстрелите в прошлое из рогатки, будущее выпалит в вас из пушки". Хорошая поговорка.

Древняя Греция. Легенды Гомера (11- 9 века до н.э.
– гомеровское время).

Приводятся рисунки с греческой вазы, где Ахилл тащит за своей колесницей тело поверженного им Гектора, привязанное за ноги. Вопрос школьникам: одобряете ли вы обращение Ахилла с телом Гектора? "Конечно одобряем. Что же с этим поверженным подлецом еще делать, как не волочить его за ноги?" Или: "Ах-ах, это не гуманно, это нам дико. Настоящие пионеры так не поступают".

Древняя Индия. Писали индийцы на подсушенных пальмовых ветвях. Они ввели в математику понятие ноля. Я бы хрен додумался. Сосчитать то, что есть - понятно. Но зачем обозначать то, чего нет? Умные были люди, философы.

В долине Инда археологи обнаружили развалины городов, основанных в 3-м тысячелетии до н. э. Во 2-ом тысячелетии до н. э. в Индию с северо-запада проникли племена ариев. "Они смешались с местным населением и, осев на плодородных землях, начали заниматься земледелием", - говорит учебник. В одной фразе - несколько веков, быть может. Но видишь простенькую картинку: вышли из леса, познакомились с местным населением, поженились, построили хижины, распахали землю, посадили рис-пшеницу и стали жить-поживать, детей растить.

Как про нас через 50 веков скажут одной фразой?.. "Первыми в мире затеяли строительство коммунизма"?

Брахманам (индийским жрецам) вместо смертной власти полагалось обритие головы. Хорошо устроились Брахманы. Всем - смертная казнь, а им - изменение в прическе. Это как у нас лишиться партбилета.

Мой давний приятель, славный иудей Валера Барахманский, работавший токарем на Опытном заводе Балтийского пароходства, весьма походил на индийца. Встречу - скажу ему о Брахманах.

Если встречу.

Если он не уехал.

Лет десять его не видел.

Он читал мои первые опусы и декламировал свои стихи. Он лениво декламировал их на заводской крыше, куда мы ходили загорать в обед: "В вековом угаре буден, отдавая плоть и кровь, трех бл.... вскормили люди: Славу, Дружбу и Любовь". Может, это и не его стихи, а какого-нибудь классика. Не знаю. Мы лежали на горячей крыше, с которой была видна территория Торгового порта и серая гладь залива, и курили липнущие к губам сигареты "Аврора". Еще он критиковал меня за обилие драк в моих рассказах. Ему было лет двадцать семь, а мне двадцать, и он казался мне ужасно старым, отжившим свое. По сути дела он был первым моим читателем и критиком. Когда через год у меня вышел первый рассказ в многотиражке "Советский водник", я прибежал к Валерке похвастаться.

В том рассказе была не драка, но пощечина.

Я принес несколько газет и раздал их в своей бывшей бригаде, электрикам. Особой радости за меня никто не выказал. Спросили только, сколько за это платят.

Я побежал на токарный участок.

Мне сказали, что Валерка уволился.

Мастер Леша Молоков - молодой, но степенный парень в пиджаке с галстуком по-хозяйски взял газету, долго читал рассказ и спросил, брезгливо оттопырив губу:

– Это что, правда было?

– Да нет, конечно. Это же рассказ.

– Значит, ты все придумал?
– На его румяном лице стали проявляться белые пятна.
– Да тебя бы при Сталине за это...
– Он гневно засопел, и я подумал: какой дурак, ничего не понимает... И ушел с завода.

И долго чувствовал себя обиженным: свои же работяги... думал, обрадуются, похвалят... никто и читать не стал... "Сколько за это платят?" И при чем здесь Сталин?.. Валерка бы оценил...

И сейчас помню то обидное равнодушие: крутятся станки, визжит точило, летят искры, пахнет маслом, и гневно-брезгливое лицо Молокова: "Значит, ты все это придумал?".

Да, придумал, придумал, етит твою мать! И еще придумаю. А этот рассказ включу в полное собрание своих сочинений!.. Потому что он неплохо написан для двадцатилетнего автора, черт побери!

И помню, как таинственная гордость теплым клубочком поселилась в тот день во мне. Я попадаю в какой-нибудь житейский переплет или меня обижают, мне плохо, но вдруг всплывает тихая радость: "Я когда-нибудь напишу об этом..." и мне становится легче.

Ольга с Максимом в больнице. У Максимки кишечная палочка. У Ольги все в порядке.