– Я хочу знать, что произойдет со стариком, - повторил Батч.

Бобби с усилием подняла ружье. Левой рукой она пригладила волосы. Жестом она предложила Батчу помочь ей подняться. В глазах ее он прочитал непреклонность.

– Я не хочу убивать тебя, - повторила она.
– И ты это знаешь. Но если ты произнесешь еще хоть слово, эти люди расстреляют тебя прямо здесь. И мы похороним тебя рядом с Бичем.

Беспомощность сковала Батча, и в голову к нему пришла мысль: Это сон. Все это - сон.

Бобби улыбнулась без тени юмора.

– Можешь думать и так, если хочешь, - сказала она.
– А теперь пойдем в машину.

Батч сел за руль. Бобби взобралась на переднее сидение. Она продолжала истекать кровью. Двое мужчин помогли ей усесться.

Неважно, что она думает. Я знаю, что она скоро умрет.

Бобби повернула к нему голову и посмотрела на него. Этот отчетливый голос

(думай что хочешь)

вновь прозвучал в его голове.

Арчинбург, Саммерфильд и Мак-Кин уселись на заднее сидение, держа пальцы на спусковых крючках.

– Езжай, - приказала Бобби.
– И помедленнее.

Батч завел машину. Напоследок он еще раз увидел Иверетта Хиллмена. Старик стоял в лучах солнца, отражавшегося в металлической поверхности корабля. Вокруг него стояли вооруженные люди, а на земле лежало нечто похожее на бревно.

Ты все хорошо сделал, старина. Ты великий борец... и ты не сумасшедший.

Хиллмен оглянулся на него и поднял руку, как бы говоря: Что ж, мы сделали попытку.

– Я не уверен, что смогу вести, - обратился Дуган к Бобби.
– Эта штука... из-за нее мне плохо.

– Отдай ему респиратор, Эдли, - попросила Бобби. И прошептала: Радуйся, пока можешь.

– Пепел к пеплу... пылинка к пылинке. Мы предаем тело нашего друга Руфи Мак-Косленд земле, а ее душу вверяем Господу.

Могильщики вырыли на краю склона большую яму и, сгрудившись, стояли вокруг нее. Молча стояли хейвенцы и приезжие, которые были до этого в церкви. Лежали венки и букеты, ласковый ветерок шевелил головки цветов. Преподобный Гухрингер поднял голову и увидел ярко-желтую розу, которая скатывалась вниз по поросшему травой холму. Из-за ограды кладбища ему была видна башня с часами. Она отчетливо выделялась на фоне ясного неба. Что ж, - подумал преподобный Гухрингер, - чертовски хорошая получилась иллюзия. Эти дураки приезжие и не подозревают, что видят самый лучший в мире слайд, созданный с помощью колдовства.

Его взгляд встретился со взглядом стоящего поодаль Френка Спруса, и он прочитал в глазах Френка сочувствие: Френк видел башню с часами так же отчетливо, как и он сам. Теперь все эти люди, приехавшие из разных концов штата на похороны Руфи Мак-Косленд, вернутся домой и расскажут друзьям и знакомым о том, что видели. Ни никто из них не знает и никогда не узнает, что все они подверглись воздействию затерянного космического корабля, а начавшиеся с ними изменения необратимы. Да и здесь дела скоро пойдут совсем худо. Пока ситуация под контролем, но Бобби Андерсон может умереть, если ее не доставят вовремя в сарай, и тогда будет очень плохо.

Но пока все идет свои чередом. "Превращение" продолжается. И это самой главное.

Гухрингер держал в руке открытую Библию. Ветер перелистывал ее страницы. Вторую руку он поднял вверх, собираясь подать сигнал могильщикам, стоявшим по краям могилы со склоненными головами.

– Бог примет тебя и позаботится о тебе, он обратит к тебе лицо свое, и ты обретешь покой. Аминь.

Могильщики подняли головы. Гухрингер улыбнулся:

– Мы все будем помнить тебя, Руфь, и все, что ты для нас сделала.

Закончилось действие II.

Киль осторожно залез в карман куртки Бобби и нашел там ключи. Из целой связки он выбрал один, который подходил к замку на двери сарая. Он вставил ключ в замок, но не поворачивал его.

Эдли и Джо Саммерфильд охраняли стоящего позади "джипа" Дугана. Фильтры в его респираторе забивались все сильнее, и Батч начал задыхаться.

– Хорошо притворяется, - сказал Киль Джо Саммерфильду.
– Кажется, что вот-вот отдаст концы, но я ему не верю.

Джо подошел к гамаку, в котором лежал Гарднер, и заглянул вовнутрь. Гард спал. Рядом с ним валялась выпитая бутылка джина. Сомнений не было: он был пьян.

Двое других ждали, когда Джо вернется. Киль сказал:

– Бобби может умереть. Если это случится, то первое, что я сделаю, убью этого алкаша.

Вернулся Джо.

– Он спит, - сообщил он.

Киль кивнул и повернул ключ в замочной скважине. Дверь наполовину открылась, и из сарая выплеснулся ярко-зеленый свет, который, казалось, был ярче солнечного. Одновременно до их ушей донесся звук мотора.

Киль с выражением священного ужаса, смешанного с благоговением, сделал шаг внутрь. Запах, стоящий там и имевший явно органическое происхождение, мог бы сбить с ног любого. Киль понял, и все поняли, что два растущих двусердечных организма слились воедино.