— Да, — согласился Берк, — именно мужества.

— Пока не вернулась Ариель, — быстро сказал Найт, — должен сказать, что эта старуха, Доркас, все еще здесь, заперта в комнате на третьем этаже. Ариель велела, чтобы с нее глаз не спускали. Она совершенно спятила, Берк. День и ночь бредит какими-то шлюхами, распутницами и развратницами. Вчера, когда я зашел к ней. она употребляла такие гнусные выражения, что даже н был потрясен. Приняла тебя за меня и обзывала сатаной, дьяволом и другими отборными именами. Кстати, тебе известно, почему она пыталась убить Ариель?

— Конечно. Все это очень просто. Она вошла той ночью в спальню, увидела, как мы занимаемся любовью, и поняла, что маленькая жертва, какой она привыкла считать Ариель, счастлива и наслаждается. В ее мозгу, должно быть, твердо запечатлелось, что женщина должна ненавидеть мужчин и их желания: порядочная женщина никогда не должна уступать им добровольно, ее необходимо бить и мучить, чтобы заставить покориться. Пока Ариель не вышла за меня замуж, она была идеалом женщины и жены для старухи, но потом стала такой, как все, шлюхой, распутным созданием, которое необходимо уничтожить.

— Господи милостивый!

— Да. Возможно, все намного сложнее, но, по сути, так и есть.

— Подняв глаза, Берк заметил Ариель, стоявшую на пороге. Он не слыхал, как она вошла. Ариель пристально смотрела на него: лицо смертельно побледнело, руки судорожно сжаты на груди.

— А, это ты, дорогая? — спокойно спросил Берк.

Собираешься влить мне в горло какое-нибудь отвратительное снадобье? Честно говоря, я бы предпочел поцелуй, но если настаиваешь, придется покориться и набраться храбрости, Найт встрепенулся, поняв, что Ариель явно расстроена, но слыша, какой вздор несет Берк, постарался принять безразличный вид.

Ариель, покачав головой, выдавила улыбку.

— Никаких гнусных зелий, милорд.

— Прекрасно. Подойди и сядь рядом. Голова ужасно болит.

Голос был таким жалким и ноющим, что Ариель невольно встревожилась. Найт удивленно заморгал, но оставил свое мнение при себе, хотя при этом не упустил возможности с ехидным удивлением воззриться на Берка.

— Все в порядке, — утешила Ариель, осторожно опускаясь на постель. — Закрой глаза, и я помассирую тебе виски.

— Больно, — простонал он.

Найт, бросив на Берка еще один изумленный взгляд, поспешно попрощался и, шагнув за порог, усмехнулся про себя. Скоро он сможет спокойно покинуть Рейвнсуорт Эбби.

— Так лучше?

Ее голос был мягким и нежным, и кончики пальцев слегка надавливали на виски, творя настоящее волшебство, хотя голова Берка совсем не болела.

— Совсем немного, — солгал он. — Я слышала, что ты говорил Найту о Доркас и ее мотивах. Правда, мне хотелось бы, чтобы ты…словом был не так откровенен, но… наверное, ты прав.

Берк приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел на жену и сказал:

— Пожалуйста, не нужно смущаться, Ариель. Мы с Найтом знакомы с самого детства, тогда нам было по восемь лет. Впервые встретились летом 1794-го, и все, о чем могли говорить… видишь ли, мы были кровожадными сорванцами — о мадам Гильотине, конечно. В том году был казнен Робеспьер. Можешь себе представить, как мы ликовали. Найт для меня как брат, роднее Монроуза. Мы даже вступили в армию одновременно.

— Он все знает про меня, так ведь? Ты все ему сказал.

Она говорила еле слышно, напряженно, и Берк спокойно объяснил:

— Достаточно. Он очень хорошо относится к тебе, и думаю, сам о многом догадывался, особенно о Доркас. Я ценю его мнение и надеюсь, что ты согласишься со мной.

— Она просто не могла смириться с тем, что я наслаждаюсь в объятиях мужчины, что я готова отдаться ему.

— По-видимому, так. О нет, не останавливайся, это просто великолепно.

Ариель улыбнулась, хотя все еще умирала от смущения при мысли о Найте. Щеки Берка были колючими от щетины, волосы взъерошены, снежно-белые бинты резко контрастировали с темными завитками и гладкой оливковой кожей груди. Простыня доходила только до пояса. Она посмотрела на него, замечая очертания фигуры через простыню, и почувствовала, как что-то в душе смягчилось и на смену тревоге пришло желание, глубокое, с каждой секундой расцветающее, удивительное.

Ариель поразилась себе. Последние два с половиной дня она вместе с Джошуа ухаживала за Берном, заботилась о всех его нуждах и совсем не видела в нем мужчину. Да, конечно, он был ее мужем, но при этом оставался ее пациентом. Теперь же…

…Она затаила дыхание и попыталась заставить себя сосредоточиться на массаже.

— Ариель, пожалуйста, прошу, не можешь почесать мне живот?

Ариель отдернула руку, гадая, уж не заметил ли он ее взгляда, но нет, глаза Берка закрыты. Это просто невозможно.