И сновасидели дваодноклассниканакухне, сновапотягивали чайю

– - Ты, Юсуф, знаешь меня с десяти лет, -- с трудом, через тяжелые паузы давил из себя Мафиози, не поднимая насобеседникаглаз.
– - Мы, ты, конечно, помнишь, жили очень бедно. Нам со всех сторон пытались как-то помочь. Дахоть бы и твоя мама -- всегдаподкладываламне в тарелку лучший кусокю

– - Брось ты, Джаба!
– - Печальному неловко было все это слышать, неловко было видеть Мафиози в столь несвойственной последнему ситуации.

– - Подкладывала-подкладывала!
– - нажал-утвердил Мафиози.
– - И я еще тогда, в третьем классе, решил, что, когдавырасту, ничего ни у кого никогдане попрошу. Пускай у меня просят! Решил, что у меня будет все. И ведь все, что у меня сейчас есть, я заработал этими вот руками. И этой вот головой!

– - Конечно, Джаба, конечно!

– - А у меня ведь все есть?
– - поднял, наконец, Мафиози глаза.
– - Правда?

– - Да, -- согласился Печальный.
– - У тебя есть все.

– - А вот и не все!
– - встал Мафиози, подошел к окну, слепо уставился куда-то в бесконечность.
– - У меня не былою детства.

– - Детства?
– - зачем-то переспросил Печальный.

– - Детства, -- подтвердил Мафиози.

– - Дачто ты, Джаба!
– - Печальный чувствовал, что приятель сказал правду, и тем активнее пытался его опровергнуть.
– - У тебя был дедушкаю потомю

– - Не надо!
– - хлопнул Мафиози по стеклу ладонью так, что оно треснуло.
– Не-на-до! Ты прекрасно все понимаешь. Не надо. Молчи!

Повислапауза.

– - Может, все-таки выпьем?
– - вернулся Мафиози к столу, подкинул-поймал темную, тяжелую, непривычной иноземной лепки бутылку.
– - Мне трудно разговаривать.

– - Выпей один, Джаба, -- возразил Печальный и полез в ящик столазаштопором, пододвинул Мафиози рюмку.

Тот мотнул головою, взял пиалу, налил ее коньяком всклянь, опорожнил.

– - Ты знаешь, женщин у меня всегдабыло под завязкую Какая ж откажется?.. Деньгию удовольствияю Даи собою я ничегою

– - Джаба, успокойся, пожалуйстаю -- подошел Печальный к товарищу, сжал ему локоть.

– - Не в этом дело, Юсуф, не в этом дело! В общем, когдая встретил еею -Мафиози саркастически хохотнул, -- я украл у тебя детствою

– - Украл детство?
– - не понял Печальный.

– - Ага. Украл. Присвоил. Сам не заметил, как получилось.

– - Детствою -- словно печальное эхо, повторил Печальный.

– - Эти игрушки, этот фонтан заокном, твоих родителейю -- Мафиози налил в пиалу следующую дозу коньяку, выпил.
– - А праванаэто я не имел!
– - и сновапристукнул ладонью -- насей раз по столу.

– - Почему, Джаба? Это ведь и твое детство тоже: игрушки, фонтаню Сам подумай -- сколько ты здесь провел времени?! Значит -- и твое.

Мафиози мучительно прикрыл глаза: видать, и его память воскресилатот далекий день, пронизанный солнцем, маленького мальчика, глядящего нараскрашенную деревянную Мадонну:

– - Какая красивая!..

– - В общем, ладно!
– - решительно прогнал Мафиози воспоминание.
– - Спасибо. Я все понимаю. Ты, наверное, решил, что я еще раз пришел просить тебя переехать? Нет, Юсуфка, нет! Не такое я дерьмо, как можно по мне подуматью Не такое дерьмо! А пришел я сюдаю А, ч-черт его знает, зачем я сюдапришел!
– - и Мафиози опрокинул в себя третью пиалу коньяка.
– - Ты вот, -- продолжил, запив глотком остывшего чая, -- ты вот, Петрович сказал, женишься. Я рад затебя. Поздравляю. Ты приведешь ее сюда, и вы будете жить среди этих игрушек. Смотреть по вечерам нафонтаню

В небе глухо заурчало.

– - Опять, что ли, грозасобирается?
– - Мафиози встал, направляясь к выходу.
– - Что ж такое? как появляюсь у тебя -- обязательно гроза!

– - Грозёл, -- поправил Печальный.

– - Что?
– - приостановился Мафиози.

– - Грозёл, -- пояснил Печальный и продекламировал.
– - Коль козамужского поланазывается козел, = то грозамужского поланазывается грозёл.

– - Аю -- сказал Мафиози, -- шутишью поднимаешь мне настроение. А можетю -Мафиози стоял уже напороге, и безумная надеждамелькнулав его глазах.
– - Может, тебе насвадьбу деньги понадобятся? В долг гордость взять не позволит, атак все-такию

Печальный по возможности тактично мотнул головой влево-вправо.

– - А дети пойдут! Им ведь в своем-то дворе расти лучше, чем здесь, в пыли?

Печальный опустил глаза.

– - Ты извини меня, -- осознал, наконец, Мафиози недостойность последних фраз.
– - Я не хотел. Я все понимаю, -- и зашагал по ступенькам, держаконьячную бутылку, надне которой еще плескалась маслянистая коричневатая жидкость.

Выйдя наволю, забрался в машину. Запрокинув голову, приложился к горлышку. И как раз в этот момент из-зауглапоявилась Мадоннаи, спешаубежать от дождя, первые тяжелые капли которого уже роняло мрачное небо, скрылась в подъезде. Допив коньяк, Мафиози откинул через открытое окно порожнюю тару, завел двигатель и тронул автомобиль. Затучами угрожающе заурчало.