– - Не знаю, шеф, -- покорно ответил Шестерка, тихо отчаявшись выйти сухим из-под воды.

– - То-то, что не знаешь!
– - назидательно сунул Мафиози под нос подручному указательный палец.
– - Поэтому поиски -- пре-кра-тить!

– - Зачем, Джабраил Исмаилович? Я уж и наслед напал! Вы хоть плащом вот накройтесь!

– - Убери!
– - оттолкнул Мафиози шестеркину руку.
– - А искать ее больше -не-на-до! Если у человекане было детстваю А! с кем я говорю! "Тарзана" смотрит! Тарзанщик!
– - и, махнув рукою, покачиваясь, побрел по лужам.

– - Шеф, шеф!
– - бросился догонять Шестерка.

Мафиози приостановился, обернулся и припечатал так, что Шестеркадаже испугался:

– - Деньги оставь себе!

Мадоннамедленно закрылаглазаи сбивчиво, словно в бреду, началаговорить:

– - Я ведь хорошенькая, да? Правда, хорошенькая?

– - Вы, Мариамю -- задохнулся Печальный, но онаприкрылаего рот:

– - Молчите, Юсуф, молчите. Я не затем спросила, чтоб вы отвечали.

– - Но вы и в самом деле!..

– - Молчите, слушайте!

– - Ладно, Мариам, -- согласился Печальный.
– - Ладно.

– - Хорошенькая, -- продолжилаМадонна, сновасосредоточась с помощью недлинной паузы.
– - Это с самого детства. Значит, получается, что меня послали сюда, в мир, специально для человеческой радости? Так ведь?! Так?! Иначе -зачем хорошенькая? Молчите, не отвечайте! А я их всехю ну, этихю ну, обожателей моихю Я их как быю как бы в упор не видела. Мне почему-то всегдаказалось, что я рожденадля другойю для особойю миссии. А они ужею может, от этой вот моей холодности, от этого моего высокомерияю Но это не высокомерие, -- перебиласамое себя, -- вы не подумайте! Это скореею -задумалась Мадонна, подбирая слово.

– - Призвание?
– - попытался помочь Печальный.

– - Да, именно, -- облегченно вздохнулаМадонна.
– - Так вт: они замной прямо табунами уже ходили. Впору было хоть паранджу надевать. А я не то что бы их презиралаю мне даже стыдно было замое это чувствою ною но они все были для меня какие-то бесповоротною чужиею

– - Чужие?
– - нервически хохотнул Печальный.

– - Ну да, -- повторилаМадонна, -- чужие. Вы смеетесь?
– - обернулаличико к слушателю.
– - Я глупости говорю, да?

– - Что вы, Мариам, что вы!
– - жарко забормотал Печальный.
– - Я над собой засмеялся. Я ведь тожею потому и один.
– - И вдруг выкрикнул в голос: -- Чужие! Чужие! Все -- чужие!

– - Все чужие, все!
– - так же громко, страстно, в тон согласилась Мадонна.
– - А потом, знаетею я все-таки дождалась. Хоть это и был сон.

– - Сон?
– - переспросил Печальный.

– - В этом доме, в Бухарею Где я снималакомнату. Я ведь даже в Бухару из Самаркандасбежалаот обожателей. Жилав уголке, зарабатывалашитьем. Наулицу не показывалась. Зато там был удивительный сад. Я любилалежать натраве, смотреть в Небо. Я ведь ждалачего-то именно Оттуда. Сигналакакого-то, что ли. Обещания. Нет, не обещания -- пообещали мне уже при рождении, красотой пообещали. Аю Мне почему грозы страшно?..
– - отвлеклась Мадонна.
– - Мне все кажется, будто это наменя, наменя конкретно, Он гневается. Что я сделалачто-то не так. Что я чего-то не сделалаю И вот, я лежалаоднажды так в траве и заснула. И мне привиделось, будто надо мною склоняется красивое лицо. Нет, не красивое, ною Ною вы поймете: мое. То есть не мое, -- очертиларучкою собственное личико, -аю мое! Вот! нашла! не красивое, но прекрасное. Этот человек -- я почувствовала -- решил меня поцеловатью А яю амне вдруг, впервые в жизни, захотелось, чтоб это случилось. И потомю потом -- я просто боялась шевельнуться. Боялась спугнуть сон. Боялась пробудитьсяю

Мадоннапомолчала. Дождь заокном шумел ровно, успокаивающе. Печальный тоже боялся шевельнуться, тоже боялся пробудиться ль, спугнутью

– - После всего, что у нас произошло, -- продолжилаМадонна, -- мы лежали рядом. Он говорил, что скоро-скоро заберет меня. Что я буду жить в небывалом доме. С фонтаном под окномю И с сотней волшебных игрушекю Он подробно описал этот фонтан. Я когдапришлак вам и все это увиделаю

– - Вон оно что!
– - протянул Печальный.
– - Вон оно что!!
– - но Мадоннаего не услышала.

– - Когдая проснулась, стояланочь. Я почувствовала, что улыбаюсь. Несколько недель я прожилас этим сном в душе, богатая и счастливая. И вдругю вдруг обнаружила, что беременна. Поначалу решила, что сошлас ума: предчувствие предчувствием, но от снов ведь не беременеют. Я ведь, -- чуть закраснелась, отвелаглаза, -- я ведь былаю девственнаю А потом подумалаю

– - Потом подумала, -- мрачно вмешался Печальный, -- что это было не сном, аявью.

– - Да, именно так, -- не обратилаМадоннавнимания наинтонацию Печального.
– - Потомю -- продолжилапосле небольшой паузы, -- потом я сталаего ждать. Все равно какого: живого, приснившегося. Лишь бы дождаться. Потом, когдапрошли все назначенные самой для себя сроки ожидания, я подумалаю

– - Что он вас забыл!!
– - мстительно сказал Печальный.

– - Нет, как можно!
– - возмутилась Мадонна.
– - Я подумала, что он попал в беду.

– - Приснившийся?
– - ехидно поинтересовался Печальный, но Мадоннане сталареагировать наехидство:

– - юи поняла, что должнаему помочь. Мне смутно вспомнилось: он что-то говорил про ваш город. И вот, приехаласюда. Хожу целыми днями по улицам, пытаюсь встретить его или узнать что-нибудь о нем.

– - Что ж у меня-то не спросили?
– - спросил Печальный.