– - Грозёл!
– - сказал Мафиози.

А там, в квартире, Печальный, зажмурясь, решился-таки выдохнуть Мадонне свое предложение.

Онакачнулаголовою:

– - Нет. Извините меня, пожалуйста, Юсуф. Но яю я несвободна.

Печальный потупился.

– - Я, наверноею -- прошепталаМадонна, -- мне, наверное, лучше от вас съехать?

– - Что вы, Мариам! Оставайтесь, пожалуйста. Я вас больше не потревожу.

– - Я все-таки попытаюсь подыскать другое жилье, -- мягко, но упрямо произнеслаМадоннаи пошлав свою комнату.

Печальный стоял, где стоял, и молчал.

– - Ой, что это?
– - донесся до него голос Мадонны и тут же онаявилась сама, зарыв в белый ароматный шелк лепестков миниатюрное личико.
– - Это мне, да?..
– - и по голосу было понятно, что личико сияет.

Машины только что столкнулись: зернь битого стекланаасфальте, лужамасла. Мафиози нетвердо выбирался из-заруля девятки. Из-заруля единички выскочил тот самый толстый лысый таджик, который отрывал в свое время Мафиози от просмотра"Love story", подсовывая ему телефон, заорал разгневанно:

– - Ты чего, мудила! Красного светане видишь!

Мафиози глядел в пустоту, в Бесконечность. Столкновение явно казалось ему наэтом фоне несущественным пустяком.

– - Ой, Джабраил-джан!
– - узнал, наконец, лысый благодетеля.
– - Не поранились?

– - Аю -- Мафиози приподнял голову и тоже узнал товарищапо несчастью.
– Сновастекло?! Тоже, значит, отъездился в Бухару?!
– - и расхохотался, как Мефистофель в опере.

Лысый сноване понял, почему тоже, но сновасчел заблаго согласиться.

Издалека, завывая сиреною, мигая синё, летелаГАИшная машина.

– - У нас все в порядке, -- выпалил толстяк выбравшемуся из ГАИшного "жигуленка" лейтенанту.
– - Претензий нету. Как, Джабраил-джан? Согласны, что нету претензий?

Мафиози ухмыльнулся.

– - Я к вам завтранаведаюсь, ладно?
– - сказал напрощанье лысый толстячок и, сев в покореженный автомобиль, поспешно удалился.

– - Джабраил-джан, здравствуйте, -- узнал Мафиози и ГАИшник.
– - Стукнулись немножко, да?

– - Знаешь, что такое грозёл?
– - спросил Мафиози.

– - О! Давы выпили! Садитесь-карядышком, отдыхайте. Довезу, -- и, подвинув Мафиози насоседнее сиденье, взялся заруль, крикнул, высунувшись из окна, сержанту в ГАИшном "жигуленке".
– - Следуй занами, -- и выжал сцеплениею

Как в начале нехитрой этой истории высвечиваламолния пошатывающуюся фигуру Мафиози, так теперь, в рифму, что ли -- тоненькую фигурку Мадонны, стоявшей в ночной рубашке напороге комнаты Печальногою

Мадонна, пережидая удар грома, закрылаладошками уши, акогдаотгрохотало, позваларобко:

– - Юсуф! Юсуф, вы спите?

– - Я уже несколько ночей не сплю, Мариам, -- пробормотал Печальный в стенку, ибо навопрос Мадонны не обернулся, ухом, что называется, не повел.

– - Это упрек?
– - спросилаМадонна.

– - Что вы, Мариам! Какие упреки! Какие могут быть упреки!?
– - в интонациях Печального не слышалось ни оттенкакокетства.
– - Эдак мне пришлось бы упрекать всю мою жизнь. И всех людей вокруг. Бывают, знаете, судьбы легкие, удачливые, абываютю

Молния вспыхнуласнова. Мадоннасновавздрогнула, сновазажаларуками уши. Гром гневался долго, в несколько фраз, но все-таки умолк, и тогдаМадоннапопросила:

– - Я, Юсуф, ужасно боюсь грозы. Вы не позволили б мне посидеть здесь, с вами.

– - Конечно, Мариам, конечно. Только выю Только вы отвернитесь, пожалуйста: я брюки надену.
– - И, прыгая то наодной ноге, то надругой, добавил.
– - И постарайтесь не бояться. Пожалуйста. У вас ведь там маленький. Вы и его напугаете.

– - Я постараюсь, Юсуф, -- кивнулаМадонна.
– - Хорошо. Я постараюсь.

Печальный завернул постель, показал Мадонне место рядом с собою. Онасела. В третий раз вспыхнуламолния. Мадоннаизо всех сил постаралась не прореагировать, но когдагрохнул очередной удар, схватилаПечального заруку. Дернулась руку убрать, но Печальный прикрыл ее сверху своей ладоньюю

Поливаемый небесной влагою, Мафиози колотил в калитку Шестерки. Тот, наконец, появился накрыльце, прикрываясь плащом, вгляделся во тьму.

– - Джабраил Исмаилович! Вы?! Заходите, заходите скорее, -- и засеменил навстречу -- отложить засов.

– - Никудая не пойду!

– - Давы посмотрите, что делается!
– - проапеллировал Шестеркак стихиям.

– - Никудая не пойду, -- нетвердо стоя наногах, твердо сказал Мафиози и добавил: -- Коль козамужского поланазывается козел, то грозамужского поланазываетсяю Как называется?