Добрый Андрей Алексеевич никак не ожидал того, что случилось. Ведь он просто хотел доказать Шагреневу его неправоту. И оглушительно взорвавшееся "ура" буквально отбросило директора от стола к доске.

– Что такое?
– -сопротивлялся он.
– Я не... В самом деле... При чем здесь "ура"?! Я не понимаю... Когда в горело узнают про этот случай, их отправят в другую школу.

– А вы не говорите!
– вопил Цыпа, вытягивая из свитера птичью шею. Мы больше не будем!

– Мы перед Адель Францевной сто раз извинимся!

– Это у нас случайно!

– Потому что она за баронессу заступалась! А не потому, что "неуды"!

– Мы извинимся!

– Они извинятся, Андрей Алексеевич! Мы им еще сами налипаем!

– Я тебе напинаю!

– А ты молчи!..

Директор махал руками, словно отбиваясь от пчел. Наконец Вера Георгиевна вытянула указкой по столу так, что из щелей взвилась пыль. Стало тихо.

– Я не понимаю...
– начал Андрей Алексеевич.
– То есть я все понимаю, но почему такой шум? И при чем здесь какая-то баронесса?

Эмка Каранкевич ехидно оглянулась на Митьку.

– Это они, Андрей Алексеевич, из-за пьесы спорили. Вершинин воображает, что он на Карла Бруннера похож. А Адель Францевна правильно говорит, что...

– Я воображаю?!
– взвился Митька.
– Ты лучше помалкивай? Сейчас не пионерский сбор, а классное собрание. Верно ведь, Андрей Алексеевич?

– Ну почему же, почему же... Можно и сбор в то же время. Я не вижу, почему бы пионерскому начальству не высказаться.

– А если сбор, пусть Вальку Голдину позовут, она в нашем звене, вмешался Виталька Логинов, почуявший, что гроза слегка развеялась.

– Что еще за новости!
– возмутилась Вера Георгиевна.
– Опять вы об этом? Андрей Алексеевич, они вбили себе в голову, что Валя Голдина из пятого "А"* должна быть в их звене. Объясните им, что это абсурд.

Она замолчала, чтобы передохнуть, а вежливый Павлик Шагренев поднял руку и встал.

– Вовсе не абсурд, Андрей Алексеевич. Голдина всегда с нами. Мы даже в один детский сад ходили. У нас все дела вместе и зимой и летом.

– Вроде вчерашнего, - вставила Вера Георгиевна.

– Нет, не вроде, - бесстрашно отрубил Павлик.
– У нас хорошие всякие дела. Голдина помогала Иванову по арифметике исправляться. И вообще.

– Ну... я не знаю.
– Директор развел руками.
– Это какие-то тонкости пионерской работы. По-моему... А впрочем. Вера Георгиевна, есть простой выход. Раз уж они так хотят быть вместе, давайте в будущем году переведем Голдину в "Б*. Это не сложно.

Нельзя сказать, что Вера Георгиевна засияла от восторга. Но класс опять гаркнул "ура", кричало главным образом Виталькино звено.

– Ну-ну, голубчики, - сказал директор.
– "Ура" - это хорошо, но по выговору вы получите. Учтите.

– Правильно, Андрей Алексеевич!
– в припадке самокритики воскликнул Виталька.
– Даже по строгому!

– Это уж, дорогой мой, без вас решат... Идемте, Вера Георгиевна, сейчас перемена.

Едва они скрылись за дверью, Цыпа вскочил на парту и сделал страшное лицо:

– Ти-хо, вы...

Класс замер. И слышно стало, как директор за дверью оправдывается:

– Ну что вы, любезнейшая Вера Георгиевна, ничуть я не потворствую... То есть я потворствую, но только в хорошем смысле. А что касается вчерашнего, то я уверен: они поняли и вполне...

В общем, все кончилось "вполне". Для всех, кроме Митьки. Митьку же дома поставили в угол. Как напроказившего дошкольника.

Митька стоял, прислонившись затылком к штукатурке, и разглядывал спину отца. Спина была в полосатой рубашке и перекрестье подтяжек. Отец сидел у стола и проверял тетради. В Митькиной голове крутилась неизвестно откуда взявшаяся фраза: "Целься в скрещение подтяжек на спине противника". Но отец не был в полном смысле противником, и ковбойские методы здесь не годились. Нужна была дипломатия.

– В конце концов, - сказал Митька, - это непедагогично.

– Тоже мне Песталоцци, - откликнулся отец.
– Выдеру, тогда узнаешь.

– Что я, маленький - в углу стоять?

– Нет, - сказал отец, черкая пером с? красными чернилами.
– Не маленький. Маленькие стоят час или два. А ты будешь до самого вечера.

– Не могу я до вечера, - осторожно объяснил Митька.
– Что ты, папа. У меня же в четыре часа соревнования.

– Вот как?
– иронично спросил отец.

– Ну я же команду подведу, - шепотом сказал Митька.