– Не ври. У вас личные соревнования. Сдача норм. Степан Васильевич мне говорил... Кстати, я очень жалею, что упросил его взять тебя в кружок. На пользу тебе это не пошло.

Отец действительно просил за Митьку "генерала Скобелева", потому что пятиклассников в кружок ВС не брали. И это был единственный случай, когда Митька извлек выгоду из служебного положения отца. Но ведь он не подвел ни отца, ни военрука! Он же ничуть не хуже старшеклассников!

– Почему ты говоришь, что не пошло на пользу?
– обиженно спросил Митька.

– Потому что у тебя все мысли только о стрельбе. Кто много думает об удовольствиях, забывает о делах.

– Стрельба, по-твоему, удовольствие?
– спросил Митька.
– Стрельба необходимость!

Он, словно опытный фехтовальщик, воспользовался промахом противника. И наносил удары отточенными фразами:

– Если мы не будем уметь стрелять, что делать, когда нападут фашисты? Будем говорить им по-немецки: "Простите, господа, мы не умеем, мы в углу простояли и не научились!"

– Ты демагог, - сказал отец.

– И- ни капельки! Нам генерал... то есть военрук, говорит, что мы укрепляем обороноспособность!

Отец закрыл очередную тетрадь и .заметил, что если обороноспособность будет возложена на таких шалопаев, то на будущее он не надеется.

– А почему тогда у нас в тире написано: "Каждый новый ворошиловский стрелок - удар по фашизму"?

– А там не написано: "Каждый хулиган и неуч - удар по нам"?

– А...
– начал Митька и заплакал.

Обида прорвалась слезами в одну секунду, и остановить их не было никакой возможности. Митька начал вытирать слезы концами галстука, но это было неудобно. Тогда он сдернул серебристый значок - зажим, скреплявший галстук на узле, и широким красным углом стал размазывать слезы по щекам.

Отец удивленно обернулся. Сын его был совсем не похож на сурового снайпера, ворошиловского стрелка и грозу фашистов всех мастей. Это был просто маленький Митька, с зареванным лицом, лохматый, в мятом матросском костюме и пыльных, стоптанных уже сандалиях. Отцу стало жаль его, и он поступил непедагогично - сказал:

– Убирайся.

Норму Митька выбил. Но значок дали не сразу, а только через три недели когда пятиклассники сдали экзамены и на торжественном собрании получали табели.

Вечером того же дня Митька созвал в штабе друзей.

О штабе надо рассказать по порядку.

Он располагался в сарае. Сарай был полутораэтажный. Внизу дровяники, курятник скандальной соседки Василисы Тимофеевны и коза семейства Голдиных. Наверху - сеновал. В центральном отсеке сеновала уже оборудован был штаб "БП". За кучами сенной трухи и мусора пряталась фанерная будка. Называлась она "шатер". На стенах шатра висели луки и колчаны, портреты Вильгельма Тепля и Робин Гуда, а также бумажные мишени, в центре которых торчали белооперенные стрелы. Вот поэтому и "БП" - белые перья. Год назад Митька прочитал роман Конан-Дойля "Сэр Найгель".

В "Сэре Найгеле" из луков стреляли научно. Вымеряли направление и силу ветра. Для оперений брали перья не степных, а только горных орлов. Преимущественно светлые. Прославленных лучников герцог награждал белокрылыми стрелами. Например, за то, что они с расстояния в сто ярдов могли перебить трос флагштока на вражеской крепости. Знамя падало, рыцари бросались на приступ. Крепость сдавалась.

В отряд "БП" вошли сначала четверо: Митька, Сергей Иванов, Виталька Логинов и Цыпа. Затем поведали тайну Павлику Шагреневу, который бесподобно рисовал зверей и фашистов, необходимых для мишеней.

В скором времени Митька обнаружил у своего соседа по квартире третьеклассника Вовки Шадрина удивительную книгу "Русския лучники. Изъ истории вооружения российской армии отъ Владимира Светлаго до Ивана IV Грознаго. Санкт-Петербургъ. 1898. Дозволено Цензурою". Книга была до отказа набита картинками, а устройство луков и стрел описывалось так подробно, что Митька тут же изъял находку у Вовки.

Вовка заревел. Он ссылался на то, что взял древнюю книгу из шкафа у деда. Дед был отставной преподаватель истории, довольно вредный старик, это Митька знал. Пришлось принять в отряд и Вовку Шадрина.

Но в общем-то и санкт-петербургская инструкция не давала практических советов, как самому сделать настоящий лук и стрелы. Приходилось туго. Не было, например, бука. Ветки с могучих тополей, росших во дворе, не годились. Пришлось добывать черемуху и бамбук. А для тетив явно не хватало бараньих кишок и воловьих жил. Правда, внизу, под сеновалом, жила голдинская коза, но еще неизвестно, когда ее зарежут. Спросили об этом у Вальки. Она ответила, что не обязана думать о нуждах "Белых перьев", поскольку в отряде не состоит.