Шрифт:
Но не всем интересны звезды.
– Это вандализм, - сухо произнесла Вероника Павловна, - так обращаться со старинными вещами!
Зонт был не старинный, а просто старый. Кроме того, было непонятно, что такое вандализм. Но мать и отец взглянули на мальчика так, словно он уничтожил целый сундук ценностей.
– Вы подумайте... Одна, две, три... Он сделал восемь дыр, - аккуратно подсчитала Вероника Павловна.
Созвездие Большой Медведицы было для нее просто дырами!
– Семь, - сказал мальчик.
– Одна была раньше.
– Ты поговори!
– вскинулся отец. И поспешно обратился к Веронике Павловне: - У меня есть изоляционная лента. Я сделаю заплатки и подклею изнутри.
Вероника Павловна оскорбленно поджала губы: вдове кандидата наук предлагали зонт с заплатками!
– У наших с Дмитрием детей такой поступок не остался бы безнаказанным.
У нее не было детей.
– Это само собой, - заверил отец.
Качая тусклыми серьгами, Вероника Павловна покинула комнату.
– Только и знаешь, что позорить перед людьми!
– с непонятным отчаянием произнесла мать.
– "Перед людьми"...
– сказал мальчик.
У него были длинные прямые ресницы. Когда мальчик смотрел без обиды, широко и весело, ресницы торчали вверх. Но когда прищуривался, глаза его словно ощетинивались.
Отец, маленький, сердитый и потому какой-то колючий, неумело застучал кулаком по столу:
– Ты порассуждай! Ты пощурься у меня! Ты как смеешь!
– Тише, - умоляюще сказала мама.
– Если бы вам жалко было зонта, - чувствуя закипающие слезы, сказал мальчик.
– а то вам ведь не жалко. Вы для нее стараетесь... Боитесь, что ли?
– Молокосос!
– тонким голосом закричал отец.
– Щенок! Вон!
Нет, мальчик ничего не крикнул в ответ и не хлопнул дверью. Он тихо вышел на лестницу, лег животом на перила и стал смотреть вниз, в узкий черный пролет. Дом был старый, и на лестнице пахло сырой штукатуркой и керосином. Обида царапала горло, и в глазах становилось горячо. Тогда мальчик медленно спустился и вышел под дождь.
Он ничего не имел против того, чтобы простудиться насмерть. Ну, не совсем насмерть, а так, до воспаления легких. Тогда бы все узнали... Но дождь оказался добрым. Он совсем не хотел губить мальчишку. Принял его под теплые струи и постарался растворить обиду. Обида не растворялась, от нее оставался едкий и мутный осадок. Но мальчик был благодарен дождю. Теперь они оказались вдвоем против тех, кто укрывался под зонтами. Правда, таких прохожих было немного, большинство предпочитало плащи. Но мальчик думал о зонтах и видел только их.
Мальчик долго шел по блестящим от воды улицам и ни разу не спрятался в подъезд или под навес книжного киоска. А потом сел в трамвай, чтобы уехать далеко от дома. Здесь-то он и встретил девочку.
– Зонта у меня нет, - сказал мальчик.
– А так все очень просто было бы. Надо нанести звезды на зонт, как на карту северного неба, и все в порядке. Потом только поставишь его как надо, и сразу ясно, где какое созвездие!
Он оживился. Обида немного притихла, и снова начинала звенеть в нем радостная струнка. Ведь можно отобрать зонт, но отобрать открытие нельзя.
– Я объясню, как это надо делать, - говорил мальчик.
– Главное, запомнить, где Полярная звезда. Это легко. Надо только знать, где север, а потом...
– Ох, подожди, - перебила девочка.
– Я же совсем бестолковая! Ты сначала нарисуй, а потом объясняй. По нарисованному.
– Как... нарисуй?
– На зонте, - просто сказала она.
– Вот.
– Вынула кусочек мела , который есть в кармане у каждой девчонки, чтожы чертить на асфальте "классы".
– не обязательно же иголкой. Можно и мелом звезды отметить. Да? Мне такой зонтик знаешь как пригодится!
И как он сам не догадался? Мелом даже лучше! Ведь проколы ночью не увидишь, а меловые точки можно рассмотреть при самом слабом отблеске света. Значит, и пасмурными ночами он сможет отыскать в небе звезды!
Девочка открыла зонт.
– Ты правда помнишь все созвездия?
Мальчик снисходительно промолчал.
– Рисуй, - сказала она.
Но рисовать не пришлось. Мальчик даже не успел взять мел. Мать девочки нависла над ними, высокая и неумолимая, в коричневом плаще с торчащим капюшоном, как инквизитор - грозный и страшный судья.
– Татьяна! Я так и знала. Тебя ни на минуту нельзя оставить одну! Пошли, мы сейчас выходим. Нужно зайти в гастроном. На мальчика она не взглянула. А девочка взглянула. И, уходя, нарочно громко сказала ему:
– До свиданья.
– До свиданья, - резко ответил мальчик и отвернулся. Ему показалось, что он опять краснеет. А что он такого сделал? Хотел научить девочку узнавать, где какие светят звезды, если их даже не видно на небе...
Мальчик придвинулся к окну. Что-то острое надавило ему бок. Поморщившись, он сунул руку в карман куртки и нащупал кусочек мела.