– Хочешь, я нарисую на твоем зонте ночные звезды?
– сказал мальчик.

Он и сам не понимал, зачем это надо. Ведь малыш не знает, как движутся звезды. Но слова сорвались сами по себе, неожиданнно. Наверно, Они сидели на кончике языка и готовы были спрыгнуть при виде любого подходящего зонтика.

Глаза малыша стали еще темнее и шире.

– Ночные звезды?
– переспросил малыш и сдвинул коротенькие брови.

– Ну да, звезды, - повторил мальчик и подумал, что сейчас нарисует созвездия малышу. Может быть, хоть здесь повезет.

– Зонт будет как маленькое небо, понимаешь?
– объяснил он.
– Кругом тучи, а над тобой звезды. Как на настоящем небе. Хочешь?

– Маленькое небо?
– чуть нараспев повторил малыш.

– Ну конечно! Давай...

Не надо было спешить. Поспешность испугала малыша.

– Нет!
– громко сказал он и прижал зонт к себе.
– Не надо. Не трогай!

Две женщины, сидевшие неподалеку, услыхали, наверно, испуганный голос малыша - разом обернулись. Кто обижает ребенка?

– Ты совсем глупый, - устало проговорил мальчик.
– Будто я тебя граблю... Я хотел, чтобы у тебя был зонт, каких ни у кого нет. Да ну тебя...

Он ушел с площадки и сел на пустую скамью.

Трамвай дребезжал и катил вдоль темного парка. За окном не было фонарей, и оно казалось непрозрачным. В стекле, как в черном зеркале, мальчик разглядел себя.

А за собой он увидел малыша.

Малыш подошел незаметно. За железным стуком колес не было слышно хлопанья резиновых голенищ. Он подошел и теперь стоял у скамейки, маленький и какой-то виноватый.

– А ты... много звезд нарисуешь?

– Много, - обрадованно сказал мальчик и обернулся.
– Садись. Я тебе все объясню.

И малыш сел рядом.

Мальчик открыл зонт, уткнул его острый конец в спинку переднего сиденья, а ручку положил себе на плечо. Теперь перед ним была черная внутренность маленького купола.

– Смотри.
– Мальчик ткнул мелом в тугое полотно.
– Вот здесь, где палка, в самой середине неба, всегда на одном месте стоит Полярная звезда.

– Всегда?
– переспросил малыш и снова сдвинул коротенькие светлые брови.

– Всегда.

– А днем?
– хитро улыбнулся малыш.

– И днем. Только при солнце звезд не видать.

Малыш замигал.

– Смотри, - продолжал мальчик.
– Вот здесь семь звезд. Будто ковшик. Это Большая Медведица...

– Медведица?

– Да.
– Мальчик нетерпеливо поморщился.
– Ты что, никогда не слыхал?

Малыш склонил к плечу голову.

– Это звезды?
– он показал пальцем на меловые точки.

– Ну... да, - осторожно сказал мальчик.

– Нет.
– Малыш энергично замотал головой.
– Такие не надо. Нарисуй с лучиками.

– С какими лучиками?

– Вот с такими!
– И малыш нарисовал в воздухе пятиконечную звезду. Большие.

Мальчик опустил руку с мелом и отвернулся к окну.

– Такие не бывают.

– Нарисуй, - тихо попросил малыш.

– Большие, все не влезут, - не оборачиваясь, ответил мальчик.

– Ну все равно. Немного влезут.

– Они будут не настоящие.

– Сам обещал...
– с трудом проговорил малыш.

Мальчик наконец взглянул на него. Тень козырька теперь не падала на лицо малыша, и в темных влажных глазах плавали отражения трамвайных лампочек.

Словно искорки обиды.

Мальчик вздохнул. Он знал, что такое обида.

– Ладно, - сказал он.

Погромыхивал, дребезжал, звенел полупустой вечерний трамвай. Останавливался и бежал дальше. Входили и выходили пассажиры. А на скамейке, где сидели двое мальчишек - маленький и постарше, - тихо совершалось чудо: черный зонт превращался в сказочное небо.

Мальчик рисовал большие белые звезды: пятиконечные, восьмиконечные, десятиконечные. Они складывались в созвездия, каких не знал ни один астроном. Малыш сидел, приткнувшись к плечу мальчика, и не шевелился. Рот у него был приоткрыт, и нижняя губа повисла маленьким розовым полумесяцем. Не открывая взгляда от звезд, малыш вынул из сапог ноги в коричневых чулках, поставил пятки на скамейку и обнял колени. Так было удобнее. А покинутые сапоги качались, толкали друг друга, И широкие голенища с красной подкладкой были похожи на большие, удивленно открытые рты. Сапоги не могли понять, что там происходит.

На самом краю сиденья нетерпеливо звякал забытый бидон. Вагон потряхивало, и казалось, что кто-то маленький и любопытный прыгает в бидоне, подбивает головой крышку и хочет выглянуть: в чем там дело?

Мальчик рисовал быстро и умело. Сначала это было нелегко: мел плохо приставал к влажному полотну. Но мальчик приспособился. Рисовал контуры, а потом легкими частыми штрихами плотно закрашивал звезду.

– Слушай, - вдруг спохватился он. Только сейчас спохватился.
– А дома тебе не влетит?