– Я понимаю... Вы капитан, - тихонько сказал мальчик. Он не хотел говорить громко, словно боялся расплескать радость этой удивительной и немного таинственной встречи.
– Вы капитан...

– Ну что ж, - спокойно ответил незнакомец.
– Да, пожалуй. В своем деле капитан.

– Вы видели пингвинов?
– спросил мальчик и тут же отчаянно смутился: это был совершенно детский вопрос, достойный не шестиклассника, а малыша, которому он рисовал сказочные звезды.

Капитан улыбнулся.

– Я передам им от тебя привет. Они будут довольны. Или вот что: лучше я привезу тебе пару пингвинят. Идет?

Мальчик не обиделся на шутку. Он представил двух смешных пингвиньих детенышей, важно ковыляющих на красных лапах и засмеялся. Засмеялся и Капитан. И девушка...

За квартал от остановки, у темного поворота, забренчал, засветился окнами и рассыпал зеленые обрывки пламени трамвай. Тот самый, пятнадцатый, с зеленым и красным огоньками. Его и ждал Капитан.

"Еще минута, - подумал мальчик.
– Ну, может быть, две, если трамвай задержится у светофора".

Трамвай не задержался.

Радость мальчика не погасла. Она стала чуть глуше, с легкой тенью печали. Таким делается свет, когда в комнате на яркую лампу надевают зеленый абажур.

– Вот и все, - глядя на Капитана, шепотом сказал мальчик. Он хотел сказать: "Вот и ваш трамвай", но это было слишком длинно.

– Да, - ответил Капитан, и мальчик почувствовал, что на левом плече куртка на секунду стала тяжелее: Капитан коснулся его плеча ладонью.

– Хочешь, я привезу тебе... ну, скажем, черный камень с того берега? Настоящий антарктический камень. Край там сувенирами не богат.

Это уже не было шуткой.

– Конечно!
– звонко сказал мальчик.

– А не забудешь? Я вернусь через полгода.

– Я?
– сказал мальчик.
– Забуду?!

– Тогда слушай адрес...

– Не надо!
– почти испугался мальчик.

Он не хотел так просто узнать адрес. Через полгода он сам найдет Капитана. Так будет лучше. А найти он сумеет. Разве можно не отыскать такого человека?!

Подошел трамвай, и, зашипев, разъехались двери.

– Вот увидите, я найду вас, - торопливо сказал мальчик.

– Я знаю. Спасибо за звезды.

Капитан пропустил вперед девушку и сам поднялся на подножку.

– Слушай, возьми!
– вдруг закричала девушка и протянула через плечо отца зонт, который был без созвездий.
– Возьми! Мы все равно живем рядом с остановкой.

– Возьми, - кивнул Капитан.

– Зачем? Все равно я уже как мокрый цыпленок.
– Мальчик сказал это и вдруг испугался, что девушка подумает, будто он до сих пор не забыл ее насмешку.
– Дождь совсем теплый, - объяснил он поскорее.
– Пустяки.

Дверь угрожающе зашипела, готовая сдвинуть створки.

– Как тебя зовут?
– крикнул Капитан.

– Славка, - сказал мальчик и зашагал домой по блестящему асфальту.

А дождь сыпал на него крупные капли, и каждая капля несла в себе искорку света. Словно оттуда, сверху, они захватили с собой по крошечной звезде, которыми в безоблачную ночь, как пылью, усеяно небо.

Славка шел, смеялся и ловил звездные капли губами.

Владислав Крапивин

Я ИДУ ВСТРЕЧАТЬ БРАТА

Маленькая повесть

Ждите "Магеллан"

1

Кто бывал в Консате, должен помнить узкую и крутую лестницу, вырезанную в береговых скалах. Лестница начинается у площадки с колоннадой и ведет к морю. Внизу ее отделяет от воды только узкая полоска земли. Покрытая ноздреватыми камнями и круглым галечником, она тянется между морем и желтовато-белыми скалами от Долины Юга до самой Северной Косы, где наклонной иглой пронзает небо обелиск памятник погибшим астролетчикам.

Здесь хорошо собирать обточенные волной пестрые камни и охотиться за черными злыми крабами. Ребята из школьного городка, лежащего к югу от Ратальского космодрома, по дороге домой всегда задерживаются на берегу. Набив карманы находками, ценность которых никогда не понимали и не понимают взрослые, они взбегают по высоким ступеням. Старая лестница нравится им больше чем эскалатор, бегущий среди скал в сотне шагов отсюда.

В ту пору я только что закончил отчет о третьей экспедиции в бассейн Амазонки. Теперь целый месяц можно читать обыкновенные книги, по которым я так стосковался за эти дни напряженной работы.

Взяв томик стихов или новеллы Рандина, я уходил на верхнюю площадку Старой лестницы. Место было пустынное. В трещинах каменных плит росла трава. В завитках тяжелых капителей гнездились птицы.

Сначала я все время проводил на площадке один. Потом туда стал приходить высокий смуглый человек в серой куртке странного покроя. В первые дни мы, словно по взаимному уговору, не обращали внимания друг на друга. Но, кроме нас, здесь почти никто не бывал, и мы, постоянно встречаясь, стали в конце концов здороваться. Но никогда не разгодаривали. Я читал книгу, а незнакомца все время, видимо, беспокоила какая-то мысль, и, занятый ею, он не хотел вступать в разговор.