– Пошел, пошел!
– заторопили сзади.

Как тяжело, как неохотно шевельнулось тело, приходя в движенье...

И, совершенно неожиданно, как будто сверху, звенящий крик:

– Товарищи, ложись!..

Мысль - молния: - Решетилов!

Слепо бросился в снег и, в тот же миг, над ним из-за сугробов хлобыстнул огнистый залп...

Прыжками, через городьбу сбегались люди, совались на колено и гулко разрывали пламенной иглою темноту.

– Сдавайся, суки!..

Некому сдаваться, кто может - убегает.

К Баландину вплотную подскочил солдат, штык близко, - беспощадная стремительность замаха... Удержался:

– Лежи, товарищ, сейчас развяжем...

Кричит Решетилов:

– Баландин тут?..

Душа взорвана радостью звериной, с земли кричит, отзывается:

– Здесь, здесь!..

Кругом смеются, выкликают, истерически рыдают вырванные от расстрела люди.

– Да стой, чорт!
– ворчит Решетилов, - стой, Николаха, дай руки-то развязать...

А за домами рос пожар волнистой буйной гривой. Послышалась далекая стрельба...

И вдруг - глаза Баландина радостно схватили бегущую к ним из переулка, спотыкающуюся по сугробам женскую фигуру в белом платке и знакомо-родном жакете...