Скуляев. Коровы жуют старые газеты. Козы объедают афиши. В Мадрасе. В Дели. Священные животные.

Шахов. Потом молоко, кефир. Со свинцом, со всей полиграфией. Heavy metall.

Наталья. Римлян погубил свинцовый водопровод.

Скуляев. А этим хоть бы что: за миллиард перевалили.

Шахов. Нищета, голод, стихийные бедствия, земля как асфальт - все равно. Ничто не останавливает. Сознание определяет.

Скуляев. Духовная одаренность. От природы. Будда. Рамакришна. Ганди. Саи-баба.

Шахов. Саи-баба - жулик и шарлатан.

Скуляев. Путтапарти - святое место. Тысячи, миллионы со всех концов света... Стремятся как к солнцу. Коснуться края одежды, подать записку...

Шахов. На каком языке?.. На телугу?..

Скуляев. Каком телугу?.. Почему телугу?..

Шахов. Он других не знает. Чешет на даршанах как из пулемета, переводчик за ним еле поспевает. (Цитирует.) Человек - это тот же компьютер. Если что-то ломается в компьютере, вы зовете инженера. Так и человек. Если что-то в нем сломалось, есть какие-то проблемы... И так далее. Припадают к стопам. Все равно к чьим. Особенно наши. Ни слова не понимают, а туда же. Сидят среди итальянцев, канадцев, чилийцев, те хоть из перевода что-то улавливают, а наши что?.. Интернешенл. Гибрид Артека с дурдомом. Племенное сознание.

Скуляев (с каменным лицом). Ты ничего не понял. Золотая цепочка из воздуха. Апельсин. Чудо материализации. Человек трансформирует молекулы. Был кислород, азот...

Шахов. Углекислый газ, духота, смрад...

Скуляев (вдохновенно). И из смрада - золото!

Шахов. Еще бы!.. Ты его рукава видел?.. В таких кулисах телевизор можно спрятать!.. Пылесос!..

Наталья (отстраненно). У меня тоже были сомнения.

Скуляев (указывает на нее пальцем). Вот!.. Потому и не помогло. Ты должна была верить. Обязана.

Наталья. Я пыталась. (Разводит руками.) Не вышло.

Скуляев. Что ты, что он. (Кивает на Шахова.) Без веры. Без идеалов. (Наталье.) Но ты хоть сокрушаешься, страдаешь, стремишься!.. А он?.. (Указывает на Шахова.) Сплошная поза!.. Только я!.. Я!.. Так в этой позе и сдохнет!.. И что?.. Найдут, кинут в ящик - и в печь. В геенну. Так, без имени. Как кошку, собаку...

Шахов. Обезьяну.

Наталья. Такое со всяким может случиться. Особенно сейчас. Никто не застрахован.

Скуляев. У него вероятность выше. Группа риска. Как СПИД для гомика.

Наталья. Но все-таки человек живет. Значит, на что-то надеется.

Скуляев. Он живет в мечтах. Всегда жил. Журналы издавал. Голоса слушал. Читал только то, что через границу в тайниках провозили.

Наталья. Ты тоже читал.

Скуляев. Под его влиянием. Идеализм обаятелен. Особенно в юности. Как форма борьбы с государством. Культ личной свободы. Инфантилизм. И сейчас так. Хиппи-переросток.

Шахов негромко смеется.

Скуляев (указывает на Шахова). Вот видишь! Я бы на его месте рыдал. Или удавился. А ему хоть бы что...

Наталья. Таких мало. Единицы.

Скуляев. Это нас и спасает. Иначе все бы давно жили вот так...

Широким жестом обводит чердак. Шахов хохочет во весь голос. Постепенно его смех затихает. Пауза. Часы бьют одиннадцать ударов. Сцена постепенно погружается во тьму.

Картина третья

Все трое по-прежнему сидят на своих местах. Шахов курит трубку. Наталья и Скуляев говорят между собой так, словно его здесь нет.

Скуляев. И ведь он ничего не хочет менять. Его все устраивает.

Наталья. Почему ты так думаешь?

Скуляев. Я вижу.

Наталья. А я нет.

Скуляев. Посмотри и увидишь.

Наталья. Я уже смотрела.

Скуляев. И что?

Наталья. Ничего. Ты слишком категоричен.

Скуляев. Но у меня есть основания.

Наталья. Какие?

Скуляев. Я предлагал ему работу. Два раза.

Наталья. Первый раз слышу.

Скуляев. Я молчал.

Наталья. Почему?

Скуляев. Ты бы захотела его увидеть, но тогда, в твоем состоянии, это было ни к чему. Это было просто опасно.

Наталья. Оба раза?

Скуляев. Да. Первый раз я предложил ему написать статью о старых домах в зеленой зоне. О том, что они вот-вот рухнут.

Наталья. Зачем?

Скуляев. Заказ фирмы. Чтобы жильцы не слишком упирались, когда им предложат выселиться...

Наталья. Куда?

Скуляев. В отдельные квартиры. Он должен был написать, что фирма дает им прекрасный шанс. Другого не будет.

Наталья. Он написал?

Скуляев. Да. Восемь страниц вместо трех.

Наталья. Можно было сократить.