Лицо у нее было озабоченное, похудевшее и усталое. Но это была именно Календа и никто другой. Такие непривычно широко расставленные глаза не встретишь ни у кого другого. Хэн вспомнил слова жены, которая сказала, что у нее было такое ощущение, будто за ней следили в космическом порту. Да, все сходится.

Но что все это значит? Какого лешего Календа тут делает, а если она здесь, то почему с ним не свяжется? Это может объясняться только одним: она тоже не доверяет агентам гражданской обороны.

–  Ты сообщил кому-нибудь о своем открытии?
– спросил Хэн.

–  Нет, господин. Я решил, что сперва надо поговорить с вами.

–  Ты поступил очень разумно, Кьюнайн, - после краткого раздумья произнес Хэн Соло.
– Сведения эти очень важные, но я должен приказать тебе не сообщать их никому - никому другому. Ни твоему хозяину, ни моей жене, ни кому бы то ни было. Будет очень плохо, если мне придется делать вид, что я не знаю о том, что за мной следят. Если всем, кто живет в доме, придется притворяться, то кто-нибудь да и выдаст себя.

–  Следовательно, эта наблюдательница - враг, господин?

–  Нет, нет. Это друг. Я точно не знаю ее планы, но она на нашей стороне. Проблема в том, что мы совсем не уверены, что здешняя охрана - наши союзники. Вполне возможно, она пытается защитить каким-то образом от здешних агентов безопасности. Если эти агенты обнаружат ее, то мы можем лишиться очень важного преимущества в ее лице.

–  В чем оно заключается?

–  Я пока и сам не знаю. Прежде чем я смогу сообщить тебе, зачем эта женщина может нам понадобиться, надо уточнить, какую игру мы намерены вести. Но она рядом, и люди, которым мы не доверяем, об этом не знают. Это может оказаться полезным.

–  Может быть, следует связаться с нею?
– предложил дройд.
– Каким-то способом, неизвестным агентам службы безопасности?

–  Не надо, - возразил Хэн.
– Пока не надо. Я должен узнать больше. Обстановка и так достаточно сложна, и усложнять ее не следует. К тому же, возможно, агенты службы безопасности разработали какие-то собственные методики, о которых нам ничего не известно.

–  Хорошо, господин, - отозвался дройд.
– Ситуация довольно серьезная, так я понимаю?

–  Гораздо серьезнее, чем думает любой из нас, если ты действительно хочешь знать мое мнение, - ответил Хэн, возвращая фотографию Кьюнайну.
– Уничтожь это, - приказал он.
– Следи, но очень незаметно, за нашей знакомой. И не обсуждай сложившуюся обстановку ни с кем. Даже со мной, если я сам не заговорю об этом или же если обстановка изменится. Ты понял?

–  Вполне, господин.

–  Благодарю тебя, Кьюнайн. Вполне вероятно, что ты выполнил самую важную работу в.твоей жизни.

Дройд отступил назад и накренился с помощью репульсорных устройств. Это его движение весьма напоминало поклон.

–  Во всяком случае, до сих пор, - отозвался дройд без тени иронии.
– Самую важную до сих пор.

Хэн проследил за тем, как дройд спускается и вполголоса выругался. Должен произойти взрыв. Долгое время такое напряжение невозможно выдержать.

А тем временем им остается одно: изображать из себя беспечных туристов и делать вид, будто они ничего знать не знают и ведать не ведают. А кругом тишь да гладь да Божья благодать.

До чего же противная эта штука - политика.

В окна хлестал дождь.

Дождь продолжал лить и на следующий день, но к тому времени всем надоело сидеть взаперти, будто прокаженным. Не обращая внимания на ливень, все уселись в вертомобиль, который предоставил им генерал-губернатор, и полетели. За пультом управления сидел Хэн. Он как можно быстрее поднялся на нужную высоту, рассекая наполненные дождем серые тучи и с трудом удерживая под контролем подпрыгивающий и раскачивающийся во все стороны аппарат. Наконец-то их окружало голубое небо.

Удивительно, как быстро преобразило всех зрелище безоблачного неба. У всех поднялось настроение, повеселел даже Чубакка, с трудом втиснувшийся в свое кресло второго пилота. Дети тотчас успокоились, перестали спорить, кому где сидеть. Как один, они принялись тыкать пальцем в тучи, оставшиеся внизу, и рассказывать друг другу, каких чудовищ и диковинных существ они им напоминают.

Самочувствие Хэна тоже улучшилось. Отчасти это объяснялось тем, что они вырвались из пелены дождя, но главная причина была в том, что они оказались далеко за пределами Коронета, хотя и ненадолго. О людях, которые называют себя туристами и при этом постоянно сидят в четырех стенах, могут начаться всякие разговоры.

Календа наблюдала за вертомобилем с чувством облегчения и страха. Следовать за ними она не могла. Зато сможет хоть немного отдохнуть. Похоже на то, что багаж воздушных путешественников не слишком велик. Очевидно, прогулка займет у них не более дня. За это время она сумеет немного освежиться, как следует перекусить и чуточку поспать. Конечно, не исключена возможность, что оппозиция воспользуется отсутствием семейства Соло, чтобы устроить им какую-нибудь пакость. Но можно включить записывающее устройство, вмонтированное в макробинокль, пока она отдыхает. Потом можно будет прокрутить запись. Если выяснится, что затевается какая-то провокация, она увидит это из записи и успеет своевременно принять меры.